- Я знаю. И знал об этом уже давно. Что еще?
Таллия усмехнулась.
- Я соскучилась по тебе.
Подобное признание пришлось по душе гостю.
- Я тоже, - платя откровенностью, сказал он.
- Я хотела просто поболтать.
Гость кивком головы подтвердил, что он тоже не прочь поговорить. Тогда девушка сказала:
- Только что я была свидетельницей того, как человек убил человека.
- Я был свидетелем подобных сцен мириады раз. Это Гумий?
- Нет. Вельможа по имени Мардоний. Мой тайный обожатель и потому враг Гумия. Он убил соглядатая, пытавшегося разоблачить лже-Артабана.
- Посчитал, что еще рано?
- Да.
- Мудро! - похвалил гость. - Этот вельможа очень мудр. А я сегодня утром видел другую тебя.
- Клон? [В данном случае генетический слепок с человека.]
- Нет, артефакт [в данном случае искусственное существо с определенным заданным набором качеств], созданный Командором. Глуповатый и очаровательный. Ты будешь смеяться, но даже артефакт не любит этого самовлюбленного фанатика. Зато она обожает царя.
- Его любят многие, - задумчиво произнесла Таллия.
- И ты?
- Немножко. Он единственный, кто никогда не ударит в спину. С ним чувствуешь себя надежно. А в остальном он скучен.
Быть может, гость почувствовал неискренность, быть может нет, но он вздрогнул, словно кто-то невидимый уколол его иглой. Девушка заметила это.
- Тебя что-то беспокоит?
- Вовсе нет. Просто над Олимпом сейчас встает солнце.
- Но ведь сейчас ночь.
- Конечно. Но солнце, если сильно захотеть, может подняться и ночью. Однако не беспокойся, нас это не коснется. Мы живем вне времени. - Гость указал на море, и Таллия увидела, что оно неподвижно. Волны больше не накатывались на берег, морской ветерок замер, не в силах продолжить свой легкий бег. Рука гостя легла на плечо девушки. - Я чувствую, ты хочешь поговорить со мной о завтра.
- Да, - призналась Таллия.
- Они остаются. И я остаюсь вместе с ними. Это будет славный бой! - В бесстрастном голосе гостя послышались сладостные нотки. - Я наточил меч и предвкушаю как его стальное полотно будет раздваивать черепа людей, брызгая дымящейся кровью. А когда пресыщусь, уйду. Как уйдут и они. Я - в ничто, они - в никуда.
- А царь? - перебила гостя Таллия.
- Я говорил с ним. Он устал. Он хочет уйти в никуда.
- И ты позволишь ему?
Гость на мгновение задумался.
- Пока не знаю, - негромко сказал он. - А почему царь так интересует тебя? Ты влюблена?
Таллия хмыкнула.
- Чепуха. Он мог бы здорово пригодиться нам.
- Наверно. Но это не главное. Главное, что завтра будет много крови, а над Олимпом висит раскаленное солнце.
- Он пригодился бы нам, - словно не слыша, эхом повторила Таллия.
- Он мне не враг. Я не вправе помешать ему умереть.
Гость замолчал. Молчала и девушка. Безмолвствовали звезды. Время замерло, застопорив свой бег. Было странно наблюдать за тем, как нарастающая волна зависает над откатывающейся в материнское лоно пеной, не в силах упасть на оцепеневший песок. Мир умер. Или почти умер. Мир принадлежал лишь им двоим.
- Ты любишь меня? - шепнул гость.
- Так же как и ты, - не ответила Таллия. - Мне жаль царя.
- Так похить его. Или развей по ветру алчущую его крови людскую орду.
- Он и мне не враг.
- Тогда дай ему умереть. По крайней мере, это будет честно.
Таллия вновь тихо усмехнулась. Гостю почудилось, что в этой усмешке была горечь.
- И зачем ты только наделил меня такой силой! Будь я слабой, я просто б украла его. Зачем?
- Просто я люблю тебя, - не лукавя, признался гость.
- Отпусти время. Ему больно.
- В таком случае у нас будет всего мгновение. Я должен быть там, где пылает солнце.
- Пусть.
И время обрело суть. Волна обрушилась на берег, засвистел ветер, ожили наслаждающиеся ночной прохладой цикады.
- Мне пора, Леда, - сказал гость.
- Ступай, - велела девушка. - Я люблю тебя.
И гость исчез, так и не сумев понять, чего более было в этом признании - правды или лжи. Он не сумеет понять этого никогда.
А море шумело, выбрасывая на берег крабов и мелкую рыбешку. Море шумело...
- Напрасно.
Лишь это единственное слово произнес царь Леонид, когда Еврит на рассвете вошел в его палатку.
- Напрасно...
Накануне, задолго до заката царь вызвал юношу к себе и протянул ему узкий кожаный ремень, на котором были выцарапаны неровные столбцы букв.
- Передашь эту скиталу [скитала - особый вид послания; на палку определенной толщины наматывали кожаный ремень, на который наносили запись; затем ремень снимали и отправляли адресату; Прочесть послание мог лишь тот, кто обладал точно такой же палкой] геронтам.
Еврит молча спрятал руки за спину. Леонид, прекрасно понимавший о чем думает юноша, не рассердился. Он лишь сказал:
- Если ты полагаешь, что я делаю это ради того, чтобы сохранить тебе жизнь, то ты ошибаешься. В этом послании содержатся важные сведения о войске мидян, об их численности, вооружении, тактике. Очень важно, чтобы геронты получили мою скиталу. Она поможет эллинам в будущих сражениях.
- Пусть ее отнесет кто-нибудь другой.
Леонид не стал спорить.
- Хорошо. Найди себе подмену. Но я сомневаюсь, чтобы кто-то согласился уйти вместо тебя. Ни один спартиат не решится поступиться честью.
- А как же я?
