Он был внуком Тимура — беспощадного завоевателя, истребившего сотни тысяч людей. Он был сыном Шахруха — богобоязненного повелителя Мавераннахра — междуречья Сырдарьи и Амударьи со столицей в Самарканде. В пятнадцать лет он сам стал правителем великого города, но в историю вошел как гениальный астроном — его звездный атлас «Зидж Гурагони» не знал себе равных: Мухаммед-Тарагай — это имя он получил при рождении. Улугбеком, Великим князем назвали его люди.Но и в жизни великих людей — правителей, воинов, ученых — всегда есть место не только почету, славе и любви, но и боли утрат, разочарованию, коварному обману и предательству.
«Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем.
Бывает нечто, о чем говорят: «смотри, вот это новое»; но это уже было в веках, бывших прежде нас».
Могущественная секта накшбенди, пир которой Ходжа Ахрар обрек на смерть великого астронома Улугбека, сформировалась в ХГУ веке. Ее основатель Баха ад-дин Накшбанд (1318—1389) родился в семье таджикского ремесленника под Бухарой в кишлаке Каср-и Хиндуван, там же и умер. Мистический путь он проходил под руководством местных и тюркских шейхов и после смерти был признан святым.
Но не надо думать, что основанное им братство принадлежит далекому прошлому. Накшбендии всегда отличались ярко выраженной политической активностью. Они сыграли ведущую роль в утверждении ислама в Средней Азии и Восточном Туркестане, а в XVI веке утвердились в Индии, где глубоко проникли в духовную, социальную и, разумеется, политическую жизнь мусульманского общества.
Орден существует по сей день и, наряду с братством кадирия, оказавшим определяющее влияние на мировоззрения Усамы бен Ладена, считается наиболее могущественной духовной организацией.
Воистину «нет ничего нового под солнцем».
И только незнание прошлого, невежество и нелюбопытство стали причиной обескураживающей реакции как западной так и российской прессы на кошмарные события в Нью-Йорке и Вашингтоне.
«Война третьего тысячелетия», как с поразительным единодушием откликнулись на действительно беспрецендентную акцию террора ведущие аналитики, началась отнюдь не теперь, а почти тысячу лет назад.
В геометрии он был подобен Эвклиду, а в астрономии — Птолемею.
Иероглифы на базальтовой стене Абу-Симбела говорят: «Когда человек узнает, что движет звездами, Сфинкс засмеется, и жизнь на земле иссякнет». Мы не знаем еще, что движет звездами. Может быть, никогда не узнаем. Может быть, узнаем завтра. Важен не столько смысл изречения, сколько удивительная научная поэзия. Или, может быть, удивительно опоэтизированная наука?
В 1869 году в Париже вышла в свет любопытная книга «Средства связи с планетами», автором которой был изобретатель Шарль Кро. Насколько мне известно, это был первый научный труд по весьма современной проблеме контакта с внеземными цивилизациями. Наблюдаемые иногда на Венере и на Марсе светящиеся точки Кро принял за попытку жителей этих соседних с Землей миров установить с нами связь и предложил послать ответные сигналы с помощью огромного зеркала. Причем зеркало это мыслилось изготовить с такой ничтожной кривизной, чтобы фокус его приходился как раз на поверхность одной из планет.
Что же, идеи Кро, как и все почти научные идеи, были плодами своего времени, своего века. В равной мере смелыми и ограниченными, крылатыми и приземленными. Ведь и великий Гаусс предложил начертать на земле достаточно большую геометрическую фигуру, из которой любой разумный инопланетянин смог бы понять, что квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов. Один венский профессор тут же посоветовал вырыть где-нибудь в Сахаре огромную треугольную траншею, наполнить ее керосином и поджечь. В научных журналах всерьез обсуждались проблемы вроде «смогут ли венериане увидеть свет наших ночных городов» или «сколько пороха нужно одновременно взорвать, чтобы вспышку могли заметить с Марса».
Мы знаем теперь, что обычный земной телескоп, установленный, скажем, на Луне, может уловить солнечные блики на застекленной стене здания ООН. Венериане поэтому могли любоваться огнями Токио, а марсиане — атомными взрывами. Конечно, в принципе, потому что некому любоваться, некому наблюдать за нами.
Высеянные в питательных средах образцы лунных пород продемонстрировали полное отсутствие всякой жизни Прямые измерения температуры, давления и газового состава атмосферы планеты Венера не позволяют даже надеяться на существование там белковых тел. Снимки марсианской поверхности рисуют безрадостную картину холодной, покрытой кратерами пустыни. По-видимому, шансы найти разумную жизнь в пределах солнечной системы близки к нулю. Но остаются звезды. Бесчисленные солнца чужих неведомых миров.
Свыше пяти веков минуло с той поры, как великий астроном и государь Самарканда Улугбек Гурагон «исчислил положение всех видимых звезд». Видимых! Значит, гениальный ученый подозревал, что в бескрайней Вселенной есть миры, которые нельзя разглядеть на ночном небосклоне простым невооруженным глазом!
