Чувство, которое связывает героев нового романа Даниеллы Шоу, никак нельзя назвать безумной страстью, ломающей все преграды на пути к ее удовлетворению. Нет, скорее здесь имеет место глубокая взаимная симпатия, постепенно перерастающая в любовь — любовь, принесшую им бесценный дар физической и духовной близости, спасение от разочарования, счастье быть в ладу с собой и любимым человеком.Но обстоятельства против них. Богатый, респектабельный, импозантный, он женат на ослепительной красавице, и окружающие считают его счастливчиком. Ситуация осложняется тем, что она работает в принадлежащем ему торговом центре, от сотрудников которого скрыть что-либо невозможно.
Даниелла Шоу родилась в Уотфорде (Англия). Она училась дизайну в Лондонском колледже моды, после чего некоторое время работала в Королевском оперном театре «Ковент-Гарден». Позже Даниелла переехала в Женеву, где вышла замуж за шведа и работала в различных детских садах.
Затем она вернулась в Великобританию и основала собственную школу.
Даниелла любит чтение, музыку, театр, путешествия по сельской местности и садоводство. Кроме того, она занимается физическими упражнениями и три раза в неделю посещает бассейн.
«Но больше всего на свете, — говорит Даниелла, — я люблю писать романы!»
Салли Палмер с облегчением вздохнула, поставила рукоятку автоматического переключения скоростей в нейтральное положение и принялась терпеливо ждать. Для всех остальных водителей, попавших в пробку на окраине Торнгемптона, бесконечный поток мчавшихся навстречу машин был настоящим кошмаром; для Салли же это была возможность спокойно подумать. По пятницам она строила планы на уик-энд, а по понедельникам просто получала краткую передышку, поскольку знала: стоит ей переступить порог своего кабинета в универмаге «Баррингтон», как неминуемо разразится какая-нибудь катастрофа.
Жизнерадостный диск-жокей рассказывал радиослушателям о уик-энде, который он провел у тетушки Нелли. Салли не верила ему, но тем не менее улыбалась. Бог свидетель, ее собственный уик-энд не давал повода для улыбки. Намеченные на него дела так и не удалось выполнить до конца.
Понедельник начался не лучше. Во-первых, в ванной она уронила флакон и вылила весь шампунь. Затем поехали колготки, а на юбке заело молнию. Дальше дела пошли не лучше: вооруженная ножницами, она вступила в неравный бой с пакетом молока, засмотревшись на календарь. Какие-то дни на этой неделе были обведены красными кружочками. До ухода Ричарда — точнее говоря, до того момента, когда она его выгнала, — это означало месячные. Но уже пятнадцать месяцев отмечать их не имело смысла. Салли задумалась, что бы могли значить эти красные кружочки.
Ладно, неважно, решила она, вытирая пролитое молоко, вспомню потом. В крайнем случае, посмотрю в дневнике на работе.
Она быстро заперла дверь, довольная тем, что успела удрать от хаоса, творившегося в доме каждый понедельник, и от телефонного звонка, раздавшегося в последнюю минуту. Наверное, сестре понадобилось, чтобы кто-нибудь посидел с ребенком. У Джекки была привычка звонить как раз в тот момент, когда Салли уходила на работу. Расчет был на то, что человек, попавший в цейтнот, не сможет ответить отказом.
— Ничего не попишешь, Джекки! На этот раз придется подождать. Твоей старшей сестре пора на службу.
— Простите? — отозвался удивленный голос.
Салли обернулась и увидела почтальона.
— Ох! Прошу прощения, я вас не видела. Разговаривала сама с собой. — Она взяла у мужчины пачку писем, поблагодарила его и бросила конверты на заднее сиденье машины.
Теперь, получив передышку, она могла позволить себе просмотреть корреспонденцию. Открытка от Николя из Австралии, куча счетов и восхитительный кремовый конверт из веленевой бумаги, заполненный решительным наклонным почерком Лауры. Несомненно, сообщение о ее последнем деловом начинании. Салли нетерпеливо вскрыла конверт, но мысль о Лауре прервал раздавшийся сзади сигнал. Светофор наконец переключился, и поток машин двинулся вперед. В зеркало заднего вида Салли узрела недовольную физиономию какого-то прыщавого юнца, крутившего пальцем у виска.
На служебной автостоянке, как обычно, расположились разномастные машины тех, кто, вроде самой Салли, предпочитал приезжать на работу за полчаса до начала. Эти полчаса плюс ожидание в пробках давали ей возможность подготовиться к предстоящему дню. Увы, в последнее время такая подготовка была вовсе не лишней…
У кабинета уже суетился Джордж Фрай.
— Доброе утро, миссис Палмер. Я недолго, вот только закончу с надписью.
— Надписью? — удивилась Салли и посмотрела на прислоненную к стене сумку для инструмента. Там лежала табличка, еще вчера украшавшая ее дверь. — Ох! Джордж, меня что, выселяют отсюда? Мистер Баррингтон ничего не говорил…
— Нет, просто теперь у вас новый титул. Вот, посмотрите. — Джордж поднял новую сверкающую табличку. Золотые буквы гласили:
Салли застонала.
— О Боже! Что за ужасный титул! Чем плохо было «заведующий кадрами»? Это идея мистера Баррингтона?
— Не уверен, миссис Пи, — сказал Джордж, поднимая дрель, — но если вас интересует мое мнение, я тоже думаю, что идея дурацкая… извините за выражение.
Старейшему сотруднику хозяйственного отдела было явно не по себе.
— Не волнуйтесь, Джордж, — подбодрила его Салли. — Конечно, дурацкая. Наверное, я должна сказать спасибо, что избавляются от старой таблички, а не от меня самой.
— О, миссис Пи, это не должно вас заботить. Не далее как на прошлой неделе мистер Баррингтон говорил, какой вы ценный сотрудник.
