Да, действительно, в этот раз участок стал действительно более достоверным — если в прошлый раз он выглядел относительно пустым, сейчас стало видно, что он основательно запущен, требует ухода, вот только уход этот, кажется, никто не спешил участку предоставить. Дом, ставший, по словам Скрипача «адекватного размера», сохранил конструкцию, то есть он имел два полных этажа вместо привычной мансарды, возле дома появилась держащаяся на честном слове ветхая беседка, и бетонные растрескавшиеся дорожки, через которые прорастала трава. В дальней части участка, там, где в прошлый визит был только дощатый туалет, полускрытый кустами, появился потемневший от времени и основательно осевший сарай, который наполовину скрывал разросшийся старый малинник. С другой стороны малинника, у забора, валялись поросшие сорняками гнилые доски и бревна, причем досок и бревен этих оказалось неожиданно много.
— Они что-то разобрали? — Скрипач подошел к доскам, и принялся их разглядывать. — Смотри, а бревна-то нумерованные. Это сруб.
— Сгнивший, — покивал Ит. — Сдается мне, что это баня, рыжий. Разобранная и брошенная. Или, что наиболее вероятно, её разобранной купили, привезли, да так и не собрали.
— Вполне может быть, — согласился Скрипач. — Теперь это всё даже на дрова не годится. Труха.
— Ну, не совсем, — возразил Ит. — Что-то, возможно, и сохранилось, но баню из этого добра точно не соберешь. Жалко. Не люблю, когда материал пропадает.
— И не говори, — вздохнул Скрипач. — Так, а что там в сарае?
Как и ожидалось, в сарае царил полумрак, который скрывал беспорядок и запустение. У стены, рядом с входом, притаились лопаты, грабли, ещё какая-то утварь, а дальше начинался, по словам Скрипача, «склад забытых вещей», невесть откуда всегда появляющихся на любой даче. Обычно их привозят по принципу «в городе не нужно, а на даче пригодится», но почему-то ничего не пригождается, и вещи намертво оседают в сараях и на чердаках. Вот только здесь всё было, кажется, чуть иначе — Ит заметил это первым, и позвал Скрипача, который, пока Ит осматривал сарай, решил ещё раз пробежаться по участку.
— Рыжий, иди сюда, — позвал Ит. — Заканчивай рассматривать смородину, и погляди вот на это.
«Этим» оказались вещи, которые заинтересовали Ита, и спустя минуту Скрипач понял: да, Ит абсолютно прав, он всё понял верно. Вещи, запыленные, сломанные, грязные, были исключительно детскими. Они могли бы принадлежать девочке лет шести-семи — если, конечно, кто-нибудь отмыл все эти предметы, а затем починил.
Детский столик без ноги, и детский же стульчик с отломанной спинкой. Комод, украшенный переводными картинками, с разбитыми ящиками. Велосипед «Бабочка», с искореженным багажником и без переднего колеса. Кукла, пухленькая, кудрявая, в нарядном платье, но до невозможности грязная, и без правого глаза. Лыжи с мягкими креплениями, одна сломана пополам, вторая — с большой трещиной. Игрушечные тарелки и чашки, пластиковые, выцветшие, и побитые. Лошадка на палочке, с оторванными ушками и рваной уздечкой. Вещей было много, очень много, кажется, груда игрушек, мебели, и всего прочего не просто занимает большую часть сарая, нет, игрушки уходили куда-то вглубь, и картина выглядела так, словно сарай был не два метра на три, как в реальности, созданной локацией, а имел размеры спортивного зала в какой-нибудь школе.
— А вот такое мы уже видели, — заметил Ит. — Ну, то есть не мы. Берта с Эри видели подобную картину. Ещё на «Альтее». Холл в кинотеатре, помнишь?
Скрипач покивал.
— Да, он был внутри больше, чем снаружи, и тут та же история, — согласился он. — На счет девочки мы все, кажется, действительно угадали. Это вещи ребенка. Значит, Дана была права, когда сказала про возраст. И Лийга тоже права.
— Но почему они в таком виде? — справедливо спросил Ит. — Если следовать логике, то Дане на момент, в котором мы находимся, было лет шесть. Примерно. Может быть, немногим больше, но именно что немногим. В таком возрасте дети вовсю играют, и, конечно, никто не стал бы ломать игрушки своего ребенка, и засовывать их в сарай. Что-то тут не то.
— А ведь верно, — Скрипач задумался. — Если бы игрушки, например, лежали на лавочке у дома, или были где-то ещё, поблизости, в доступе девочки, всё было бы правильно. Но это, — он кивнул на сарай, — действительно нелогично.
— И Даны снова нет, — заметил Ит. — Слушай, давай попробуем её поискать? Может быть, она где-то прячется?
Примерно десять минут они бродили по участку, окликая Дану, и заглядывая во все возможные укрытия. Тщетно. Её не было нигде. Ни возле дома, ни в малиннике, ни за грудой досок, ни за сараем. Скрипач даже слазил на крышу этого самого сарая, и осмотрел всё сверху — нет, никого. Всё та же тишина, и ничего больше.
Зато, когда они проходили мимо яблони, снова увидел кошку. На том же самом месте, где и в прошлый раз. Кошка сидела под яблоней, неподвижно, и так же смотрела на них. Затем она встала, потянулась, и не спеша пошла в сторону дома. Ит и Скрипач переглянулись.
— Она идет, как тогда, — заметил Скрипач. — Точно так же, как тогда.
