Одобрительные возгласы вновь сотрясали помещение, когда указка фюрера перескакивала на стенд с чертежом подземного гаража, где будет стоять автомобиль, - каждая немецкая семья получит удобную машину, недорогую и вместительную, и, конечно, экономичную, потому что ее владельцы не должны слишком уж тратиться на бензин.
- Где эти дома и эти автомобили? - спрашивал Гитлер, отложив указку. - Увы, пока что они только в проекте, ибо у немцев много врагов, которые день ото дня становятся все коварнее и наглее, и в этих условиях львиную долю денег германских налогоплательщиков правительство вынуждено тратить на оборону...
Переждав ропот негодования участников митинга в адрес недругов Германии, Гитлер делал главный ход. Он заявлял, что, несмотря на чинимые врагами препятствия и трудности, найдена возможность незамедлительно начать работу по созданию и выпуску столь милого сердцу каждого немца недорогого народного автомобиля. Желающие стать владельцами таких машин должны заранее оплатить их стоимость. На собранные таким образом деньги правительство построит завод, который будет выпускать и раздавать населению автомобили.
Надо ли говорить, что после подобного заявления новые овации потрясали здание, в котором проходил митинг.
И тогда Гитлер уезжал.
Так было положено начало одной из самых наглых афер, которыми столь богата история третьего рейха. Суть ее заключалась в том, что нужную сумму быстро собрали, завод построили, но почти никто из пайщиков не получил обещанный автомобиль: завод перевели на выпуск вездеходов и бронетранспортеров для армии.
- Ловкая дама, - сказал Гиммлер. - Любопытно будет взглянуть на нее.
- Очень ловкая. Фюреру она помогла построить автомобильный завод. Я же с ее помощью обогатил казну на миллиард марок. Это пять таких заводов, как "Фольксваген".
- Шутите! - усмехнулся Гиммлер.
- Нисколько. Вспомните "хрустальную ночь".
- Ну-ну, хватит шуток. Уж кому-кому, а мне хорошо известно, кто автор идеи наложить на еврейских коммерсантов миллиардную контрибуцию. Это придумали вы.
- Для меня очень важно, чтобы вы прониклись абсолютным доверием к этой особе. Иначе она не сможет работать в полную силу. Поэтому рассказываю все, как было. Так вот, в памятную ночь, когда по всей Германии лопались зеркальные стекла витрин еврейских магазинов, я до рассвета ездил по городу. Шофер много раз останавливал автомобиль, и я с удовольствием наблюдал за разгромленными торговыми заведениями крупнейших неарийских меховщиков и ювелиров. Хруст битого стекла под каблуками прохожих отдавался в моих ушах райской музыкой. Наконец-то мы преподали им урок германской решимости и силы!.. На рассвете внезапно раздался резкий звук клаксона, и рядом с моей машиной остановился белый спортивный "штейер". За рулем была та самая особа.
"Вы довольны? - спросила она. И сама же ответила: - Конечно, в восторге. Вон как сияют ваши глаза".
Я сказал, что все сделано по справедливости. Негодяи получили то, что заслужили.
"Допустим, что они негодяи, - продолжила моя собеседница. - Но какая польза Германии от всего этого? Ведь страна не заработала ни пфеннига".
"А месть?! - вскричал я. - А демонстрация нашей решимости?!"
"Ах, демонстрация! Будто вам неизвестно, что эти зеркальные стекла, равно как и находившиеся за ними товары, хорошо застрахованы. Так что владельцы разгромленных магазинов свои денежки получат сполна. И заметьте, возвращать эти огромные средства будут страховые общества рейха".
Я стоял как столб, а она сыпала и сыпала аргументами нашей нераспорядительности, тупости.
"Что же делать? - пробормотал я. - Как поправить положение?"
Вот тогда-то и выдала она свою великолепную мысль: после того как владельцы разгромленных магазинов получат страховку, наложить на них контрибуцию в миллиард марок. Вернуть Германии немецкие купюры.
Лакей принес свежий кофе.
- Прибыла дама, которую вызывал рейхсмаршал, - сказал он, наполняя чашку Геринга.
Гиммлер всем корпусом повернулся в кресле, разглядывая появившуюся особу. Чуть покачивая бедрами, она сошла по широким ступеням особняка и приближалась к берегу озера.
"Совсем еще молодая", - подумал он.
- Добрый день, - сказала посетительница вставшим при ее появлении мужчинам. Она обратилась к Гиммлеру: - Мне кажется, вас интересует, сколько мне лет? Двадцать семь. Как видите, перед вами почти старуха. Женщина опустилась в пододвинутое лакеем кресло, закинула ногу на ногу. Итак, мне двадцать семь, мое имя Аннели Райс. Я к вашим услугам, господа.
Гиммлер с явным удовольствием разглядывал гостью. Загорелое до черноты лицо женщины контрастировало с голубыми глазами и волосами цвета платины, стянутыми на затылке в плотный тяжелый пучок. Она была хорошо сложена, со вкусом причесана и одета.
Из пододвинутой Герингом большой шкатулки она взяла сигарету, поблагодарила кивком, когда тот поднес зажженную спичку.
- Рейхсфюрер, - сказал Геринг официальным тоном, - представляю моего доброго друга майора Райс. Смею думать, она вам понравится.
