- Сперва хотела бы знать...
- Минуту! Перед вами полтора десятка номеров центральной советской газеты. Передаю их в надежде, что просмотрите прессу от первой до последней страницы. Начните вот с этого номера, - он пришлепнул ладонью по газетному листу. - Итак, вы берете газету, переворачиваете ее, чтобы перед глазами была последняя страница, и читаете. Начинайте же!
- Что я должна читать?
- Видите эту заметку? Вот она, в левом нижнем углу страницы. У нее заголовок: "Хроника".
Брызгалова взяла газету. В комнате было темновато, и с газетным листом в руках она подошла к лампочке.
Лашке и Ловетти смотрели на женщину и ждали. Она неподвижно стояла с газетой в руках. Первым не выдержал итальянец.
- Ну, прочитали? - сказал он и шагнул к Брызгаловой. - Каково впечатление?
- Это фальшивка!
- Увы! - Ловетти вздохнул. - Газета настоящая. Я не зря привез сюда целую пачку номеров. Они останутся у вас. На досуге прочитайте их все, сравните бумагу, шрифты, манеру изложения... Вы умная женщина, во всем разберетесь...
Брызгалова разжала пальцы. Газета упала на стол. Пройдя в дальний угол комнаты, женщина стала спиной к посетителям.
- Уходите! - сказала она, не оборачиваясь. - Убирайтесь, слышите? Оба убирайтесь отсюда!
- И не подумаю. - Ловетти достал из портфеля билетную книжку-купон: Ну-ка посмотрите! - Подошел к Брызгаловой, взял ее за плечи и повернул к себе: - Глядите же! Это авиационный билет вашего Аэрофлота, ибо из России я летел на довольно приличном советском лайнере. А вот мой паспорт. Шире откройте глаза: вот на этой странице визы московских пограничников. Ну, что скажете? А, молчите?! Что ж, я убедился: верите мне, верите, что я действительно был в Москве и что газеты в самом деле привезены оттуда... Правда, визит мой был краток, я побывал только в русской столице, но все равно мне повезло: касающаяся вас правительственная хроника была опубликована именно в эти дни. Чтобы все окончательно прояснилось, скажу: жил в отеле "Националь", газеты покупал в киоске, расположенном внизу, в вестибюле...
- Дайте мне сигарету, - глухо сказала Брызгалова.
- Сейчас! - Ловетти выхватил из кармана пачку "Уинстона", достал зажигалку.
Вспыхнул огонек. Брызгалова раскуривала сигарету и все глядела на зажигалку в руке Ловетти. Вспомнился другой противник - владелец зажигалки с красивым рубином в крышке. В тот раз обстоятельства сложились так, что она смогла в них разобраться. Теперь же все было много сложнее. Эта пачка газет, этот купон авиационного билета, точь-в-точь такой, какой был у нее самой, когда она покидала Родину!..
- Мои слова - правда, - сказал Ловетти, будто подслушал ее мысли. То, что напечатано в газете, тоже правда. Теперь вы, как сказал бы русский, отрезанный ломоть. Лицо без родины. И мы, единственные ваши защитники, говорим: доверьтесь нам, примите нашу веру, идеологию, научитесь смотреть на вещи нашими глазами - и вы преуспеете в жизни. Вам нанесли тяжкое оскорбление. Так неужели вы оставите его без ответа, не попытаетесь отомстить?
- Вы в самом деле были в Москве? - спросила Брызгалова.
- Да! - выкрикнул Ловетти и вновь затряс розовым авиационным билетом. - Планировал совершить поездку по России, но отменил ее, когда прочитал в газете эту мерзость про вас. Побывал в Москве - и назад, прихватив с собой столь убийственный документ. Синьора Брызгалова, я торжественно заявляю: с этой минуты вы - свободный человек. Остров можете покинуть хоть завтра. Но надеюсь, останетесь, чтобы сотрудничать с нами во имя утверждения идеалов свободного мира. Это все, что я имел сказать вам. Сейчас мы уйдем. Двери вашего дома открыты. Вы знаете дорогу в коттедж директора исследовательского центра. Приходите туда, как только примете окончательное решение. Ждем вас в любую минуту, днем или ночью.
Ловетти закончил тираду, посмотрел на Лашке и в глазах его прочитал одобрение. Оставив на столе пачку сигарет и зажигалку, пошел к выходу. Лашке следовал за ним.
Брызгалова слышала, как стихли шаги в коридоре, хлопнула наружная дверь.
Наступила тишина.
Она стояла посреди комнаты, уставясь в стол с газетами. Один из номеров был развернут и свешивался со стола, доставая до табурета, - тот самый, где была напечатана официальная хроника...
Внезапно все поплыло перед глазами. Теряя равновесие, она упала на кровать и разрыдалась.
Через несколько минут затихла - лежала, зарывшись лицом в подушку, изредка всхлипывая.
Скрипнула дверь. Послышались шаги.
- Не пугайтесь, - сказали у нее за спиной, - повернитесь ко мне!
Она решила, что галлюцинирует: говорили на чистом русском языке. Откуда здесь взяться русскому?
Вновь прозвучал тот же голос - настойчиво, нетерпеливо:
- Повернитесь же!
