При этом нельзя сказать, что все лавры достанутся тайнотворцам. Союзники будут использовать их больше как символ, чем как реальное оружие, потому что при всей их неуязвимости, у них есть ма-а-аленький недостаток.
Тайнотворцы не понимают человеческую речь. (Это работает и в обратную сторону: обычные люди их тоже не понимают. В частности, поэтому их прозвали творцами тайн - всё сказанное ими остаётся загадкой для собеседника. Обычного собеседника.) Это какая-то аномалия их эволюционировавшего мозга: для них нет ничего более отвратительного и непонятного, чем голос другого человека.
Казалось бы, при таком раскладе им никак не организовать слаженное сопротивление, что говорить о бесспорной победе. По идее, всё, чем они должны заниматься - пытаться сохранить свою жизнь и разум в целости. Думать над тем, кто они такие, есть ли у них имя и цель, и почему этот мир так беспощадно враждебен к ним. Ведь вот какой парадокс: тайнотворцы не могут понимать даже друг друга. Друг для друга они такие же чужаки, как и та вечно галдящая, беспокойная масса, что их окружает.
Учёные сочли этот феномен лазейкой. Понимай тайнотворцы друг друга, они бы объединились и разнесли прежний мир по камешку. А так, разобщённые, они вынуждены были выполнять поставленную перед ними Природой задачу - восстанавливать популяцию своей вымирающей расы. Учёные мужи были уверены в своей правоте до той поры, пока не узнали, что тайнотворцы - не единственная постигшая человечество аномалия.
В одно время с ними появились контрóллеры - с виду совершенно непримечательные, обычные люди, речь которых, однако, была для тайнотворцев приятна и ясна. В отличие от своих подопечных (тайнотворцы - исключительно неприкасаемые мальчики), контроллером мог оказаться и мужчина, и женщина, и аристократ, и бродяга.
Только они могли научить тайнотворцев говорить, дать им имя и представление о мире и жизни. Поэтому контроллеры - единственные, кто был для них авторитетом, кто мог их обуздать. И в то же время, именно контроллеры полностью раскрыли их потенциал, управляли ими, натравливали.
Так что, теперь точно и не скажешь, кто виноват в гибели нашей страны: дваждырождённые, тайнотворцы или контроллеры. Возможно даже, я? Возможно, Ранди?
Ведя я - контроллер, а он - тайнотворец.
1 глава
Что я сейчас могу сказать о Ранди? Своё довоенное детство я помню смутно, а его детство - тем более.
Он появился в нашем доме до моего рождения, возможно, поэтому я - единственная, кто был не против его неприкасаемого присутствия в жизни нашей дваждырождённой семьи. Для меня это было естественным положением вещей, тогда как для домашних - причудой моей эксцентричной матушки.
Я с самого начала знала, что он - чужак, хотя и живёт под одной с нами крышей и частенько попадается мне на глаза. И дело не только в физических различиях. (Мои родители были белокурыми, а он - темноволосый, смуглый.) Дело в отношении. В том, как на него смотрели слуги, как его обделял вниманием отец, как о нём отзывался Свен - возлюбленный и ненавистный сын. Но о нём позднее...
Когда я видела Ранди, он постоянно молчал. Когда его не было поблизости, заводить о нём разговоры было запрещено. Поэтому я узнала о причинах его появления в нашем доме не от родителей, а подслушав сплетни прислуги.
Я притаилась за углом, когда служанки посвящали новенькую горничную в тайны нашего дома. Они рассказали ей о каждом жильце, не забыли и обо мне, "очаровательной маленькой госпоже". Очаровательным во мне в первую очередь находили мою покорность старшим и прилежность в учёбе. Хотя это было не столько послушанием, сколько безразличием. Я равнодушно относилась к шумным детским забавам, редко капризничала, и меня не беспокоил находящийся под одной со мной крышей неприкасаемый. Тогда как взрослых он беспокоил
- Этот парень...
- Он живёт на крыше, рядом с оранжереей.
- Забота о нём в твои обязанности не входит.
- Лучше не подходи к нему.
- Он неприкасаемый.
- К тому же из этих самых...
- Однажды сунулся на кухню, так я его (случайно, конечно) кипятком ошпарила. А через день у него на коже ни следа не осталось.
- И не пытайся с ним говорить, он от этого звереет.
- А уж как он орал, когда только появился здесь. Хозяйка ему колыбельную поёт, а он верещит, будто его режут.
И все пять кумушек хором вздыхают.
- Как же так вышло? - недоумевает их новая товарка. - Что благородные взяли этого бесёнка к себе?
Тут слово взяла непосредственная участница событий.
