– Будь его воля, он закрыл бы все урановые рудники в стране. И если Намибия станет независимой, скорее всего, настоит на своем. Парень помешан на борьбе с урановыми рудниками. Хоть и говорят, что он в СВАПО не главный, по этому вопросу к нему все прислушиваются. Сын Тзенонга у него в друзьях – не знаю уж, где и как они снюхались.
– Где он живет?
– В Виндхуке. Там штаб-квартира СВАПО. А что, его вы тоже хотите на работу нанять?
– Нет, но хотелось бы с ним побеседовать.
– Ну, с ним вы каши не сварите.
– А как насчет Феликса Ваджары?
Смед ухмыльнулся:
– О, этот парень белых на завтрак ест! К нему лучше и не суйтесь, только время зря потратите. Если хотите поболтать с кем-то из этой компании, идите к Огомо – он, по крайней мере, не откажется с вами встретиться. Только будьте осторожны и лишнего не болтайте. Скользкий, как угорь.
– Постараюсь.
Смед взглянул на часы.
– Может, хотите до обеда взглянуть на рудник? Или предпочтете выпить со мной?
– Давайте лучше выпьем, – ответил я.
– Идет, – согласился Смед. – Все, что наверху, вы уже видели. А под землей на что смотреть? Только темнота, пыль и сраные ниггеры.
Обратно в Виндхук меня вез другой водитель. Думаете, мне повезло? Увы, манера вождения у него была ровно та же.
Съехав на шоссе, мы почти сразу проехали мимо придорожного бара под названием «Остановка на пиво». Я мысленно сделал себе отметку.
До Виндхука мы, как ни удивительно, добрались целыми и невредимыми, и, поблагодарив Бога и шофера, я вышел из машины. Было всего три часа дня, но и дел у меня хватало. Для начала следовало арендовать автомобиль. «Авис» смог предложить только «Датсун», причем слегка помятый. Затем я отправился по магазинам. В магазине торгового оборудования приобрел мужской манекен в человеческий рост и положил его в багажник. В хозяйственном купил моток бечевки, упаковку впитывающих салфеток и несколько длинных гвоздей. В аптеке дополнил этот набор упаковкой одноразовых шприцев и мотком лейкопластыря. Потом пошел в библиотеку и заказал там несколько статей об Огомо. Интересовали меня не тексты, а фотографии – нужно было знать, как он выглядит.
Лукас Огомо оказался невысок ростом, полноват, с выпуклыми рыбьими глазами, ямочками на щеках и безумной улыбкой. Улыбался он на каждой фотографии – и в первый миг мне подумалось, что снимали его исключительно под кайфом. Такое же впечатление возникло бы у любого, кто не знал, что ямочками на щеках Огомо обязан двухмиллиметровой пуле с мягким наконечником. Снайпер, пожелавший остаться неизвестным (ответственность за покушение на себя никто не взял), не позаботился проверить в деле свой телескопический прицел и слишком поздно узнал, что на расстоянии двухсот пятидесяти ярдов винтовка попадает на четыре дюйма ниже, чем целишься. Хотя Огомо выжил, пуля повредила важные мышцы щек и оставила ему на память постоянную улыбку.
В четверть пятого я дошел до телефона-автомата и набрал номер отделения СВАПО в Виндхуке. Ответил мне женский голос.
– Могу я поговорить с Лукасом Огомо? Очень срочно.
– Минутку, пожалуйста.
Я вздохнул с облегчением. По крайней мере, она не сказала, что Огомо нет или, того хуже, он за границей. Через минуту в трубке раздался другой женский голос:
– Простите, кто говорит?
За сто лет господства белых намибийцы точно усвоили одно достижение нашей цивилизации – умение ограждать начальство от нежелательных звонков.
– Друг Бена Тзенонга, из Англии.
В трубке послышался неожиданно высокий мужской голос:
– Огомо слушает. Кто говорит?
– Я друг Бена Тзенонга, из Англии.
– Что вам нужно? – В голосе звучало напряжение.
– У меня сообщение от Бена. Мне нужно поговорить с вами наедине. Очень срочно. Я в опасности.
– Хотите приехать сюда?
– Не стоит.
– Тогда где и когда?
– У вас есть машина?
– Конечно.
– Выезжайте на шоссе Оканджа, сверните в сторону Отдживарондо. Примерно через три мили вы увидите по правую сторону дороги бар, он называется «Остановка на пиво». Еще ярдов через четыреста – съезд направо, на проселок, с указателем «Отджосунду». Сверните туда. Сразу после поворота слева на обочине увидите припаркованный желтый «Датсун». В «Датсуне» буду ждать вас я. Выходите из машины и садитесь в машину ко мне. Если вы приедете не один, я пойму, что что-то не так, и сразу уеду.
– Понимаю, – ответил Огомо. Судя по голосу, не понял он ничего, однако верно повторил мои указания.
– Сегодня вечером, в половине десятого.
Я повесил трубку и вернулся в отель. Все свои покупки спрятал в багажник, кроме шприцев, которые взял с собой в номер. Здесь открыл чемодан, достал из него маленькую черную коробочку с двумя плотно закрытыми пузырьками, надписанными названиями химикатов. Жидкостями из пузырьков наполнил два шприца, остаток жидкостей вылил в раковину, а пузырьки тщательно вымыл. Затем убрал шприцы в полиэтиленовый пакет вместе с одной из купленных мною салфеток, тщательно запечатал и сунул в карман куртки. Снаружи уже начало темнеть, а мне хотелось попасть на место до темноты – проверить, все ли там как следует, не упустил ли я чего, когда проезжал мимо.
