— Стало быть, история такая. Жили-были на одной планете… назовём её Нибиру… мудрые… так скажем… существа… Из-за бурного прогресса многих ископаемых им стало не хватать уж. Тогда они отправили свои космические корабли по Вселенной, чтобы найти какие-нибудь планеты, которые можно колонизировать и брать оттуда ресурсы. Сделать это было непросто, но локаторы космолётчиков уловили идущие из системы Солнца вибрации, которые не могли быть вызваны ничем иным, как взрывами атомных бомб. Это значило, что в солнечной системе есть планета, богатая плутонием, ураном и другими металлами, без которых невозможно освоить подобные технологии, и разумной жизнью, подходящей в качестве рабов. Наши путешественники устремились туда и были вознаграждены: в июле 1947 года, то есть ровно тридцать лет назад, группа из трёх кораблей набрела на хорошенькую планетку, где было достаточно много различных руд, и где, как оказалось, только-только закончилась война всех со всеми, ослабившая местную жизнь и воспитавшая индивидов, пригодных для подчинения.
— Звучит, как пролог фантастического кино, — заметила я.
— Не перебивай.
— Прошу прощения.
— В первый раз посадка прошла плохо. Один из кораблей разбился, погиб один член экипажа. Однако никаких последствий для планов исследователей это не возымело. Аборигены быстро собрали обломки, вскрыли тело, и всё тут же засекретили. Сказали, что инопланетных кораблей тут вовсе не было. Разумеется, колонизаторам была на руку склонность местных секретить всё и вся и отрицать их появление.
— А зачем аборигены это сделали?
— Они думали, что нашли не корабль пришельцев, а какой-то аппарат своих противников. Оказалось, что после войны на открытой разведчиками планете все страны поделились на две группы: одни подчинялись одной сверхдержаве, другие — второй. Назовём условно одну Х, другую Г. В стране Х гордились суровостью нравов и стойкостью, там всё было общее и система власти была чем-то наподобие монархии. В стане Г, напротив, гордились народоправством, начальство всё время менялось, а граждане владели частной собственностью. И вот, вокруг каждой из стран был союз других, меньших… Как тебе, на что это похоже?
— На Древнюю Грецию перед Пелопонесской войной, — выдала я, не задумываясь.
— Да? Хм… Ну ладно. Так вот. И Х, и Г считали, что такой порядок, как у них, должен быть по всей планете. Они соревновались во всём, от инженерной мысли до балета; считали свои моды, свои нравы, свои игрушки несказанно лучше и благороднее, чем у противника; всеми силами поддерживали в своих народах ненависть к противоположному лагерю; наконец, они изобретали и демонстративно испытывали всё более и более смертоносные виды вооружения, готовясь друг с другом расправиться. При этом и те, и другие мечтали о выходе в космос и были уже на пороге создания нужных устройств. Эта ситуация показалась нашим мудрым аннунакам невероятно удобной для изящной и бескровной колонизации…
— Кому показалась удобной?
— Аннунакам. Допустим, что мы будем называть так тех мудрых существ, о которых пошла речь сначала.
— А как они выглядят?
— Как пожелают. В изначальном варианте, без какой-либо программы оформления, никак, просто жидкая масса. Аннунак может создать и иметь в запасе одну или же несколько программ, задающих различную форму или переходить от одной к другой в любой момент, через природное состояние.
— Так это что ль… — До меня стало доходить нечто такое, что, пожалуй, лучше бы не доходило.
— Ну и вот, — продолжил Элвис. — Разведка аннунаков изучила нравы жителей интересующей их планеты — на самом деле различия между лагерями Г и Х оказались не такими уж и большими. Были созданы программы для принятия облика местных. Вскоре выяснилась ещё одна любопытная вещь: члены царской семьи аннунаков, вызывающие своим видом почтение и уважение у подданных на родной планете, в жителях планеты-колонии провоцируют просто безумный восторг, восхищение, сметающее все преграды разума. Конечно, кое на кого эффект не действовал, кое-кто противился возникшему к него внутри обожанию, но в целом колонисты льнули к принцам, словно бабочки к светильнику. Конечно, это глупо было не использовать. Так что для управления колонией отрядили второстепенных особ из царской семьи: тринадцатого и четырнадцатого сыновей царя планеты.
— Но они же не могли просто так заявиться туда и начать командовать?
— Разумеется. Аннунаки мягко взяли власть, воспользовавшись случаем. Дело в том, что у правителя страны Х имелась привычка то и дело казнить своих царедворцев, чтоб тем самым окружение обновлять. Храбрые аннунакские конкистадоры, принимая облик аборигенов, втирались в доверие к властителю и постепенно занимали места расстрелянных вельмож. А в марте 1953 года правитель умер. Эта смерть была скрыта. Отныне страной Х стал править тринадцатый принц аннунаков, принявший облик покойного диктатора. Ему оставалось лишь дорасстрелять остатки аборигенского окружения, чтобы поддержать имидж тирана и заменить всех оставшихся местных вельмож на своих, аннунаков.