Передвижной ракетный комплекс «Мобильный скорпион», иначе называемый атомным поездом – сверхсекретный объект российской обороны. Но его экипаж – люди, а не механизмы. Поэтому за бронированными стенами сверхсекретного объекта кипят нешуточные страсти: любовь, ревность, предательство, психические отклонения... И любой психологический срыв среди экипажа поезда может привести к запуску ядерной ракеты и обрушить на мир ужас ядерной войны.
– Вот это и есть «Мобильный скорпион», господин президент, – торжественно произнес директор ЦРУ, выкладывая на широкую полированную ореховую столешницу несколько фотографий. – Это уже не логические выводы, не умозаключения и не предположения, это факты.
Фотографии были отличного качества, они прибыли с другого полушария, из глубины России, на них был изображен специальный состав поезда, составляющий один из наиболее тщательно охраняемых государственных секретов России. Директору разведывательного ведомства действительно было чем гордиться.
– Да, когда артефакт материализуется, это производит впечатление…
Президент медленно пересмотрел снимки, особенно задержавшись взглядом на раздвигающемся цельнометаллическом вагоне.
– Ракета с ядерным зарядом находится именно здесь, внутри, – дал компетентное и своевременное пояснение директор.
Компетентность и своевременность ценятся любыми руководителями и в любой стране мира. В рациональной и хорошо организованной державе – особенно. Президент одобрительно кивнул. Уголки губ чуть приподнялись, будто готовились к улыбке – это был знак расположенности к собеседнику.
– Да, да… А что, этот «Мобильный скорпион» – он действительно настолько опасен?
Глава разведывательного ведомства почтительно и со значением наклонил голову.
– Чрезвычайно опасен! Можно сказать, что это прямая и явная угроза национальной безопасности США!
Было бы трудно услышать от него другой ответ после того, как русским отделом затрачено столько времени, средств, нервов и сил! Даже если бы на фотографиях была изображена телега, запряженная усталой сивой кобылой, директор сказал бы то же самое. Во всяком случае, попытался бы сказать.
Президент отложил фотографии. Выражение его лица начало меняться: исчезла заинтересованность, губы распрямились в нейтральную линию.
– Факт существования столь серьезной угрозы не может быть терпимым! – произнес он и посмотрел на часы.
Время, отведенное на аудиенцию, закончилось. В конце концов, для президента великой державы «Мобильный скорпион» только один из множества частных вопросов, решать которые обязаны главы соответствующих департаментов. Его дело – лишь определить стратегию решения.
– Не может быть терпимым! – повторил он.
И выходя из Овального кабинета, и идя по аккуратной гаревой дорожке к ограде Белого дома, и сидя на кожаном сиденье огромного, как однокомнатная квартира, «Крайслера», директор ЦРУ пытался понять: какое же указание он получил. Ясно было одно: «Мобильный скорпион» должен быть выведен из строя. А каким путем… Это пусть решают подчиненные, непосредственно отвечающие за данный участок работы.
Вернувшись к себе, директор вызвал всех сотрудников, имеющих отношение к операции «Мобильный скорпион».
Ричард Фоук, Дэвид Барнс, Мел Паркинсон и профессор Лоуренс Кольбан явились немедленно, но по лицу начальника русского отдела директор понял, что произошла какая-то неприятная неожиданность.
– Я только что доложил президенту о фиксации «Мобильного скорпиона», – начал он, не придавая значения деталям. – Я представил ему фотографии объекта…
Директор развернул снимки, как опытный картежник разворачивает колоду карт, и показал собравшимся изображения специального поезда русских. Непонятно, зачем он это сделал, ведь все присутствующие неоднократно видели плоды своих трудов.
– Это не «Мобильный скорпион», – обычным голосом и тоном сказал Кольбан.
– Что?! – у директора перехватило дыхание.
– Это не «Мобильный скорпион», – прежним тоном повторил профессор.
– А что же это?!
– Не знаю, – пожал плечами Кольбан. – Этот вопрос выходит за пределы технических оценок, а следовательно, не входит в мою компетенцию.
– Что это значит, мистер Фоук? – тоном, не предвещающим ничего хорошего, спросил директор.
Начальник русского отдела встал. Это было не принято и демонстрировало чрезвычайность происходящего.
– Профессор Кольбан считает, что это подстава русских. Муляж. Макет. Фальшивка…
Наступила зловещая тишина. Доложить президенту о победе и узнать, что на самом деле за победу выдано поражение – значит подписать себе приговор. Речь может идти только о снижении наказания.
– Объясните подробно, Лоуренс! – приказал директор. Голос у него стал хриплым и напряженным. Он понимал, что профессор вряд ли ошибался.
Маленький человечек со сморщенным лицом подергал себя за мочку уха.
– Во-первых, меня насторожила реконструкция маршрута объекта. В пятнадцать часов ровно «Плутон» зафиксировал его движущимся от Челябинска на восток. Встреча с детектором произошла в шестнадцать десять. А в восемнадцать двадцать «С-126» обнаружил его возвращающимся в Челябинск. На снимках, сделанных другими спутниками – как за предыдущие сутки, так и за последующие, – никаких следов объекта не обнаружено. То есть его маршрут составил около ста восьмидесяти километров – девяносто в одну сторону и девяносто в другую.
– Значит…