Сантафеанцы, разумеется, не знали, что на «холме», кроме интендантских лавочек, где мы покупали бакалею, и солдатских палаток, торговавших аспирином, карандашами и разной мелочью, никаких других магазинов не было. Сантафеанцы обсуждали все между собой — они не задавали вопросов. Они даже не спрашивали, куда следует доставить объемистые покупки, которые нельзя было унести в руках. Они уже знали, что все это пойдет в дом № 109, в Восточную гостиницу. Там, в глубине крытого дворика, в двух комнатках помещалась «городская контора» нашего Проекта. За столом сидела деловитая женщина, Дороти Мак-Киббен, спокойная, невозмутимая, а вокруг нее громоздились ящики и корзины, которые надлежало отправить на грузовиках, и возвышались целые горы свертков, которые накупившие их женщины вываливали прямо на пол, чтобы освободить сумки для новых покупок. Со всеми своими затруднениями и чековыми книжками женщины с «холма» осаждали Дороти. Она надписывала чеки, чтобы по ним можно было получить деньги в банке, улаживала все затруднения… Да, она знает лагерь для мальчиков… Да, она покажет, где можно недурно перекусить… Да, можно устроить, чтобы вы поехали на мезу попозже вечером… Да, она постарается заказать номер в приличной гостинице в Альбукерке… Да, да, вот вам ключ от дамской комнаты… Женщины всегда выходили от Дороти с повеселевшими лицами. Они энергично вылетали из конторы, полные решимости «провернуть» еще массу всяких дел. Жители Санта-Фе молча смотрели на все это и ни о чем не спрашивали.
И вот наступил день в декабре, когда война уже кончилась и наше военное начальство соблаговолило несколько смягчить суровость нашего затворничества и разрешило пригласить в гости избранную и проверенную группу жителей Санта-Фе. Предполагалось устроить официальный осмотр нашего городка, затем должен был состояться официальный прием гостей в Фуллер-Лодж, центральном здании лос-аламосской школы, которую у нас отвели под гостиницу и ресторан. А потому ученые уведут гостей к себе домой обедать.
И вот в этот-то знаменательный день и случилась «Великая катастрофа с водой».
С водой у нас на участке всегда было туговато, и наша военная администрация постоянно вывешивала предупреждения: «Не тратьте зря воду при пользовании душем, при стирке, мытье посуды». По мере того как население прибывало, вода в водохранилищах убывала и уровень ее опускался все ниже и ниже. Летом 1945 года недостаток воды ощущался уже довольно сильно. Из водопроводных кранов лезла какая-то тина пополам с хлором вместо воды. Мы умывались, набрав горсть этой мути, и злились на обитателей «ванного ряда», когда те устраивали себе ванны. Правда, это случалось довольно редко.
Судьба приберегала для нас свой последний удар и нанесла его как раз накануне того дня, когда должны были приехать гости. Ночью было на редкость холодно и главный трубопровод замерз. Утром из наших кранов совсем ничего не текло.
А как же мы будем мыть посуду после нашего званого обеда?..
Днем, часов около двенадцати, я уже совсем было собралась тушить мясо на двадцать персон, как вдруг ко мне ворвалась одна из наших дам в совершенно растерзанном виде и объявила, что гости отменяются! В Фуллер-Лодж нет воды, нельзя даже напоить гостей чаем!
Но в конце концов гостей позвали. И как раз к тому времени, когда поспело мое тушеное мясо. После нескольких часов возбужденных разговоров и самых противоречивых предложений мы наконец пришли к героическому решению пойти с ведрами на шоссе к грузовикам, которые уже поехали за водой на Рио-Гранде и должны вот-вот вернуться. Дороти Мак-Киббен весь день висела на прямом проводе с Лос-Аламосом и передавала истомившимся от ожидания сантафеанцам наши переменчивые решения. Наконец она вручила им пропуска.
Прием прошел как нельзя более успешно. Гости досыта насладились всеми достопримечательностями запретного холма. А мы, лос-аламосские дамы, испытывали чувство гордости оттого, что, не щадя себя, с честью вышли из положения.
До того как были приняты решительные меры, чтобы обеспечить лос-аламосцев водой, жизнь на участке вышла из колеи. Матери рыдали над грудами нестираных пеленок; в муниципалитете раздавались гневные выкрики по адресу военных властей; кое-кто даже отказался работать и уехал. Вскоре военные власти организовали бесперебойный подвоз воды на грузовиках. Воду возили круглосуточно вверх на участок с Рио-Гранде. В течение нескольких месяцев грузовики доставляли ежедневно сотни тысяч галлонов воды, и бухгалтерия усердно высчитывала, во сколько обходится каждый галлон.
Но еще до того, как все это случилось, и до того как нам разрешили пригласить гостей, война кончилась, завершившись чудовищным взрывом двух атомных бомб, сброшенных на Японию!
