– Здорово. Ты действительно… что-то новое. Встряхиваешь наш застоявшийся мир?
– Пока что за всех атради отдуваются только Роми и Ллэр. Теперь ещё ты.
– Эль заварил эту кашу?
– Эль – это Ллэр? – догадалась Мира. – Не знаю. Но меня хотя бы успел снять с огня, пока не пригорела.
– Держу пари, – Алэй усмехнулся, – он мог снять тебя с огня намного раньше и исключить возможность пригорания.
– Мог, наверное. Но так ему было бы не интересно. И это был бы не Ллэр.
Влезать в их дела хотелось ещё меньше, чем к ним в головы. Увиденное и рассказанное и так складывалось в довольно «милую» картинку явно непростых отношений всей троицы, помноженных на века. Да так, что кто там кого любит, кому изменил, кого предал и как всё это происходило на самом деле, особой роли для неё не играло. Зато многое объясняло. Вывод напрашивался сам собой: ей во что бы то ни стало необходимо держаться подальше. В противном случае нечаянное вмешательство чревато последствиями для всех, и для неё самой в первую очередь. И понимая это, всё равно продолжала лезть:
– Знаешь, слушая вас, мне начинает казаться, что вообще во всем всегда виноват Ллэр. А лично я так не считаю.
– Ллэр много в чём виноват. И я тоже. И Роми.
– Вот она-то точно кое в чём виновата, – вырвалось у Миры.
Алэй некоторое время молчал, пристально смотрел на неё, может быть, пытался прочитать мысли. Если и так, она никакого вмешательства не чувствовала. Хотя почему-то казалось, что должна. Ведь её собственные манипуляции неизменно сопровождались болевыми эффектами.
– Я никак не пойму, что же тебе на самом деле известно, – пробормотал Алэй.
– Это разве имеет значение? – удивилась Мира.
– Наверное, да. Раз я об этом думаю.
– С самомнением у вас у всех полный порядок, – опять не удержалась она. – Вам бы вместо поваров и уборщиков хорошего психоаналитика каждому. Пожизненно.
– Проще нас всех прихлопнуть. Сделаешь, опасная? – Алэй тихо рассмеялся. – Но если серьёзно, ты права. Особенно, если учесть, что повара – это так… дань отказывающейся сдохнуть привычке.
– Идея вас прихлопнуть лично мне нравится больше. Не всех, конечно. Но так гораздо быстрее и надёжней, чем возня с мозгоправом, – улыбнулась Мира. – А начинать надо с таких, как Роми, чтобы не смогли больше никого притащить с собой в Тмиор. Жаль, что они-то как раз умирать не захотят…
– Мало кто захочет. Ты знаешь, что им никто никогда не говорил «нет»?
– Догадываюсь, – кивнула она, сразу подумав об Адане. Интересно, согласился бы он, предложи ему Роми такое безумие, как вечность? Вполне возможно, что да.
Алэй усмехнулся.
– Ты никак не можешь решить, нужна ли вечность тебе?
– Не нужна, – уверенно ответила Мира. – Хотя мне её никто не предлагал, но если бы предложили, я бы всё равно отказалась. И не передумала бы потом, как ты. Но я не осуждаю, просто… – она только сейчас осознала, что безоговорочно встала на сторону Ллэра. Что бы он ни сделал в прошлом, как бы ни поступил в будущем.
Разум бесполезно надрывался, напоминая – ей не следует искать заочных оправданий любым его поступкам. Не пытаться принять, как есть. Уйти, не лезть, исчезнуть, забыть. Она всё равно не слушает.
– Твоё право выбрать то, что ты считал лучшим для себя. Влюбившись в Роми, ты никого не предавал, даже Илару. Только жаль, что, согласившись стать атради, ты всё усложнил. Так или иначе втянул ещё и его. Позволил Роми втянуть. Это исправить уже нельзя. Вы оба наказаны теперь вечностью, оба мучаетесь. А Роми… – зло бросила Мира. – Такие, как она живут дальше, находят новые игрушки в Плеши, с упоением калечат какого-нибудь одарённого смертного, превращая в вечного.
Алэй ответил не сразу.
