Как бы там ни было, а к бункеру, хоть и расположенному на открытой местности, подходить не следовало ни в коем случае. Согласно неписаному закону бродяг, бункеры не могли принадлежать какой-то одной группировке и на ночлег там имели право расположиться даже враждующие и только что стрелявшие друг в друга стороны, но надеяться, что закон этот будут беспрекословно исполнять, не приходилось.
Бункеры нельзя было минировать и подрывать, даже если в них засел твой лютый враг, и это свято соблюдалось всеми группировками. Нельзя было не впускать человека, находившегося снаружи, если он был цел и при разуме. Нельзя было убивать находившихся внутри, даже кочевника или обворованного им бродягу, – впрочем, об этом пункте порой забывали. Поэтому бункеры часто называли «склепами», поскольку не раз в них находили мертвыми всех, кто сходился туда на ночь.
К тому же некоторые атрийцы практиковали расстановку растяжек на всех возможных подходах к бункеру. Поганое это дело – нарваться на растяжку, когда почти уже добрался до места ночлега. Никто не отворит и не втащит внутрь. И либо истечешь кровью до утра, либо, призывая на помощь, накличешь еще худшую смерть.
Чем ближе подходил Кудесник к означенному на карте серым квадратиком бункеру, тем больше ему казалось, что лучше бы он вернулся ночевать на болота. «Ну и плевать, что вонь, – думал он, – зато никакая тварь не привяжется».
Растяжек вроде бы возле бункера не было, и мин здесь никто еще не закладывал – слишком дорогое удовольствие.
Кудесник несколько раз стукнул прикладом в металлическую дверь. Тишина, никаких признаков жизни. Дверь оказалась незапертой, и они вошли.
Внутри витал привычный букет ароматов – пахло сгоревшими свечами, прелой травой, пороховой гарью, оставлявшей во рту металлически кислый привкус, и, казалось, навсегда въевшимися в стены перегаром и табачном дымом. Впрочем, Лена отнеслась к этому спокойно, видимо, запахи болот были не лучше.
Часа через полтора в бункер спустился высокий худощавый старик с красноватым от постоянного пьянства лицом. Это был единственный постоянный обитатель бункера, для определения деятельности которого лучше всего подходил термин «скарабей».
И хотя скарабеи не были хозяевами бункеров, в которых жили, и не они решали, кого впускать, а кого нет, их кормили, поили, снабжали всем необходимым. Их жизнь и здоровье строжайшим образом охранялись. Посягнувшего на них ждала незавидная судьба – все, от членов кланов и группировок до вольных бродяг и мародеров, считали делом чести отомстить «святотатцу». Это было понятно: скарабей зачастую был последним, кто провожал НА ТУ сторону, кто закрывал безжизненные глаза и заботился о том, чтобы бренная плоть не досталась на поживу атрийским тварям.
Коротко переговорив со стариком, Егор обменял десяток патронов на легкий ужин для себя и Лены. Стоило измученной пережитым, уставшей девушке вновь почувствовать сытость, как глаза ее начали слипаться, и она, расположившись на грубо сколоченных деревянных нарах, тут же провалилась в сон.
Егор тоже начал устраиваться на ночь, но тут в дверь требовательно постучали. Скарабей, уже было задремавший, нехотя разлепил веки, слез с нар и поковылял отпирать. Сердце у Егора екнуло, он сел на нарах, положив автомат себе на колени.
Внутрь, грубо отстранив старика, ввалились четверо. Егор сразу узнал их, одного взгляда хватило, чтобы понять: ничем хорошим теперь ночевка в бункере не закончится.
Первым вошел Кишар – беглый зек, мародер, известный в средней полосе своей «отмороженностью». За ним следовала свита: Ржавый, Рыба и Зомборез. Ржавый и Рыба, тоже беглые рецидивисты, были редкостными подонками и вполне заслуженно считались беспредельщиками. Зомборез не принадлежал к числу осужденных и не имел столь дурной репутации, однако его присутствие в кишаровской кодле говорило о многом. В общем, компания для совместного ночлега подобралась не самая лучшая, но обратного пути отсюда уже не было.
При виде спящей Лены на лице у Кишара появилась мерзкая похотливая улыбка. Остальные бандиты тотчас обменялись с главарем многозначительными взглядами.
Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить как будут развиваться события в подобной ситуации. Будь у Егора под рукой исправный АКСУ, он бы чувствовал себя увереннее, но в том-то и дело, что грязи в автомат набилось слишком много, и даже известный своей неприхотливостью «калашников» мог сейчас подвести.
– Здорово, Кудас, – сказал Кишар, сбрасывая амуницию и присаживаясь за стоящий посреди бункера стол. – Поговорим?
Кишаровские тоже поснимали снаряжение и распределились по бункеру так, чтобы Егор не мог видеть их всех одновременно.
– О чем? – спросил Егор, поднимаясь на ноги.
– Да ну брось ты. Неужели нам не о чем с тобой побазарить? Присядь-ка сюда.
– А о чем мне базарить со стервятником? Кто на какой койке спать будет? Так это мне фиолетово, лишь бы не приставал ночью.
– Умничаешь, значит. Не хочешь с хорошим знакомым за один стол присесть?
