Я глубоко вздохнул и, стараясь выглядеть рассудительным, а не трусливым, промолвил:
— Мой господин, я уверен, что мастеров, владеющих этим секретом, оберегают от любых встреч с чужестранцами, дабы те не ввели их ненароком в соблазн и не выведали тайну.
— А сам металл хранится в надежном месте — под замком, подальше от любопытных глаз, — раздраженно добавил Ауицотль. — Все это нам прекрасно известно. Но мы также знаем, что это правило имеет одно важное исключение: ближайшие советники ундакуари и его личная охрана всегда имеют при себе оружие из этого металла, дабы мгновенно пресечь любые покушения на его жизнь. Если ты попадешь во дворец к правителю Мичоакана, у тебя появится возможность заполучить что-нибудь — меч или хотя бы нож. Этого будет вполне достаточно. Если наши кузнецы получат образчик для изучения, они смогут выяснить его состав.
— Воитель-Орел обязан повиноваться приказу своего господина, — со вздохом сказал я и, прикинув, как можно выполнить задачу, предложил: — Но если я направляюсь туда только для совершения кражи, то нет нужды затевать переговоры. Я могу выступить в роли посла, который доставит Чтимому Глашатаю Йокуингаре дружеский подарок от Чтимого Глашатая Ауицотля.
Владыка призадумался. — Мысль неплохая, но вот только что ему преподнести? Сокровищ в Мичоакане не меньше, чем у нас. Необходимо найти нечто такое, что представляло бы для него великую ценность.
— Пуремпече часто имеют странные плотские пристрастия, — сказал я. — Хотя нет. Ундакуари уже стар и наверняка испробовал в своей жизни все, что только можно, пресытившись извращениями…
— Аййо! — торжествующе воскликнул Ауицотль. — Есть одно плотское удовольствие, которого он точно никогда не испытывал и против которого ему не устоять. Новые текуани, которых мы только что приобрели для нашего человеческого зверинца.
Я, надо полагать, вздрогнул, однако правитель не обратил на это ни малейшего внимания: он уже отдавал слуге распоряжение доставить упомянутую диковинку в зал.
Пока я гадал, что за чудо способно возбудить тепули старого, все на свете видавшего развратника, приказ был исполнен.
— Смотри, воитель Микстли, — молвил Ауицотль. — Вот они. Я поднял свой топаз. Передо мной стояли две на первый взгляд ничем не примечательные и уж всяко не чудовищного обличья девушки. Необычные разве что тем, что были близняшками, совершенно одинаковыми с виду. Им можно было дать лет по четырнадцать, и, судя по тому, как обе безмятежно жевали смолу, они принадлежали к племени ольмеков. Девицы стояли рядышком вполоборота, обняв друг друга за плечи. Мне показалось несколько странным, что на двоих у них имелось только одно покрывало, в которое сестры были замотаны с ног до головы.
— Девушек еще не показывали публике, — сказал Ауицотль, — потому что наши придворные портнихи не успели сшить для них одежду. Тут нужен особенный покрой. — И с этими словами он велел слуге снять с них покрывало.
Когда приказ был исполнен и я увидел девушек обнаженными, у меня просто глаза на лоб полезли. Сестры оказались не просто близняшками, а они, видимо, еще в материнском чреве срослись вместе. От подмышек и до бедер они были соединены настолько плотно, что могли стоять, сидеть, ходить или лежать только вместе. На какой-то момент мне показалось, что у девушек на двоих три груди, но, подойдя поближе, я увидел, что средняя представляет собой две обычные груди, прижатые друг к другу. Я мог разделить их рукой. Итак, у девушек имелось четыре груди спереди и два комплекта ягодиц сзади. Если бы не их тупые, бессмысленные лица, в сестрах не было бы ничего ненормального, за исключением того, что они срослись.
— А нельзя ли их разделить? — поинтересовался я. — У каждой остался бы шрам, но зато обе стали бы нормальными и каждая бы жила сама по себе.
— А зачем? — пробурчал Ауицотль. — Какой вообще может быть толк от двух тупо жующих циктли безмозглых женщин из племени ольмеков? Вместе они представляют собой ценную диковинку и могут вести праздную, приятную жизнь в качестве текуани. Ну и кроме того, наши целители пришли к выводу, что разделить девушек нельзя: они связаны не просто участком плоти, внутри находятся общие кровеносные сосуды. Но — и это должно прельстить старого Йокуингаре, — у каждой девушки есть своя тепили, и они обе девственницы.
— Жаль, что они некрасивы, — промолвил я, размышляя вслух. — Но ты прав, мой господин. Их необычность и новизна с лихвой возместят этот недостаток. — Я обратился к близнецам: — У вас есть имена? Вы умеете говорить?
Они ответили на языке коатликамак и почти в унисон: — Я Левая. — Я Правая. — Мы собирались представить их публике как Женщину-Пару, — сказал Ауицотль. — Ну что-то вроде шутливого воплощения Божественной Четы. Понимаешь?
— Полагаю, что этот необычный дар действительно сможет расположить к нам ундакуари, так что я охотно возьмусь его доставить. Всего лишь один совет, мой господин: чтобы придать девушкам большую привлекательность, вели остричь их налысо и сбрить брови. У пуремпече так принято.
