– Сильный человек, на мой взгляд, способен просто противоборствовать какой-то ситуации, а взрослый эту ситуацию адекватно оценивает и делает все, чтобы не допустить конфликта, – поразмышляв, сказала ученица.
– Отлично сказано, Офира! – воскликнула Дана и довольно потерла руки.
Она охотно провоцировала своих воспитанников на публичные обсуждения литературных образов. Еще со времен пединститута она придерживалась той точки зрения, что бурные дебаты по вопросам литературы помогают самим участникам этих дебатов сблизиться и получше узнавать друг друга, в то время как сухое буквоедство не только не было способно развивать их творческую мысль и душевные качества, но и внушало острую нелюбовь к самой литературе. Сама она почти не вмешивалась в дискуссии учеников, а только направляла их.
– Нора сама решила свою судьбу, – вдруг проронила до сих пор сидевшая в молчании Лиат, – а Хельмер – слишком сложный образ, чтобы его чернить, руководствуясь сочувствием к Норе. Он, прежде всего, – человек. И, как человека, его всегда можно попытаться понять и простить за его ошибки.
На другом конце класса, там, где сидела шпана, раздался приглушенный недобрый смех.
– Что смешного? – сурово заметила Дана Лев, устремив в них полный негодования взгляд.
– Какие вы все добренькие! – брякнул Наор, размашисто жестикулируя. – Просто святые! Вам обязательно надо, чтоб вас понимали, и прощали, и жалели… Может, вам еще сопли вытереть?
– Наор, какое отношение имеет твое вопиющее хамство к предмету обсуждения? – сурово сказала преподаватель. – Ты и твои друзья вообще как бы отсутствуете на уроке. Учтите, что вас я проверю отдельно.
– Какое отношение? Да самое прямое, – парировал Наор, игнорируя предупреждение Даны. – Лиат отлично знает, о ком она говорит, – напрямую обратился он к смятенной девушке, которая отпрянула на стуле в ожидании новых издевок.
– Не понимаю, о чем ты. Но, все равно, ты получишь неуд за нарушение дисциплины на уроке, если сейчас же не прекратишь, – попыталась Дана замять инцидент до закипания страстей.
– Лиат высказалась о себе и тех своих друзьях, которые из-за каждой проблемы устраивают концерты, и жаждут, чтоб их поддерживали, – резанул "король шпаны" без всякого такта и не обращая ни малейшего внимания на классную руководительницу. – Вот я. Мне грозят неудом, и я сижу спокойно, не поднимаю бури. А один «заумник» в нашем классе просто рвал и метал здесь из-за оценки своего несчастного бонуса. Орал как бешеный. Все это видели и слышали. У этих снобов никакого чувства собственного достоинства!
Шпана присвистнула от восторга. В этот миг Наор Охана стал ее кумиром. Кто-то недоуменно спросил, что случилось, о чем речь. А те, кто находились в классе во время бурного объяснения Шахара с друзьями, втянули головы в плечи в ожидании дальнейшего.
Дальнейшие события развернулись стремительно. Хен с задней парты с силой впился рукой в плечо Шахара, в лицо которого опять хлынула кровь, но удержать его не смог. Шахар вскочил с места, пригнув голову, будто для броска, протиснулся между двумя разделяющими его и Наора рядами, подошел к нему вплотную, и, ничего не говоря, замахнулся и что есть силы двинул его в челюсть. Тот отшатнулся, схватился за парту и прижал ладонь к ударенной скуле. Тали и Моран охнули и наклонились к нему, а разъяренная Мейталь, похожая на пришедшую в движение гору, встала напротив Шахара, готовая дать ему сдачи за товарища. Впрочем, Наор и сам, спустя мгновение, пришел в себя и нацелился в обидчика кулаком. Он бы непременно подрался с ним, если бы не поднявшийся в классе вой и надрывный голос Даны:
– Вы с ума спятили?!
Да, спятили, – от ожесточенного и неискоренимого неприятия друг друга. Шахар тяжело сопел и глядел на представителя шпаны свысока и с презрением.
– Вот это тебе за меня и за то, как ты высказался о Галь, – с ненавистью бросил он.
– Мы поквитаемся с тобой, супермен чертов, – прохрипел сквозь ноющие зубы Наор.
– А ну-ка оба, объяснитесь! – закричала Дана Лев, чувствуя, что ситуация вышла из-под ее контроля. – Что это еще такое?! Шахар, что происходит?
– Я ничего объяснять не желаю! – агрессивно ответил тот.
– Научись проигрывать, заумник! – иронично, несмотря на боль, проронил Наор.
– А ты сейчас же выйди вон из класса! – свирепо распорядилась Дана.
Дверь помещения захлопнулась вслед за учеником с такою силой, что в окне зазвенели стекла. После этого классная руководительница решительно взяла учительский журнал, что-то записала и сухо прокомментировала:
– Шахару Села и Наору Охана поставлен неуд по поведению во время урока. Все детали их отвратительного поведения сегодня же будут переданы на рассмотрение завуча. О том, как это отразится на их аттестатах зрелости и дальнейшем положении в школе решит педсовет.