(11) Гракх же, не жалуясь, не призывая со слезами, а, сообщая, говорит: "На форуме был поставлен столб, стащили одежду, высекли розгами". (12) А Марк Цицерон, напротив, весьма ясно, подробно изображая, говорит не "высекли розгами", но: "В центре мессанского форума секли розгами римского гражданина, и все же ни один стон, ни один возглас этого несчастного не был слышан среди боли и шума ударов, кроме этих [слов]: "Я римский гражданин!" Он полагал, что это упоминание о гражданстве отвратит все удары и отведет от тела пытку". {31} (13) Далее, какой плач по поводу столь жестокого дела, и ненависть к Верресу, и проклятие перед лицом римских граждан горячо, и страстно, и пламенно поднимает он, говоря следующее: "О, сладкое имя свободы! О, великое право нашего гражданства! О, Порциев закон и законы Семпрониевы! {32} О, столь страстно желаемая и возвращенная, наконец, римскому плебсу трибунская власть! {33} Неужели все дошло уже того, что римский гражданин, в провинции римского народа, в городе союзников, связанный, на форуме высечен тем, кто в знак милости римского народа имеет фасции и секиры! {34} Как? Когда разводили огонь и подносили раскаленное железо и прочие орудия пытки, если тебя не смягчили не только его горестная мольба и жалостный крик, то неужели не взволновали великий плач и стон римлян, которые тогда [при этом] присутствовали?" {35}
{31 Cic. In Verr., V, LXII, 162.}
{32 Закон Порция (Lex Porcia) или «закон о спинах граждан» (198 или 195 г. до н. э.) запрещал применение к римским гражданам телесных наказаний. Говоря о Семпрониевых законах (Leges Semproniae), Цицерон имеет в виду законодательство Гая Гракха 123 г. до и. э., расширявшее право провокации, дававшее римскому гражданину возможность апеллировать к народному собранию на действия магистратов и приговор суда.}
{33 Право апелляции к народу, отнятое у народных трибунов Суллой в 82 г. до н. э., было возвращено в 70 г. до н. э., в консульство Помпея и Красса, по закону Помпея Лициния (Lex Pompeja Licinia).}
{34 Фасции (fasces) — пучки прутьев с воткнутыми в них секирами — были знаками достоинства римских магистратов.}
{35 Cic. In Verr., V, LXII, 162.}
(14) Марк Туллий высказывает свое сожаление об этом сурово, внушительно, соразмерно и красноречиво. (15) Но если есть кто-либо со столь примитивным и грубым слухом, что эта ясность и красота речи и ритмика слов не доставляет [ему] удовольствия, а нравится первая [речь] потому, что она безыскусственна, коротка, неотделана, но исполнена какой-то естественной прелести и в ней есть дух и оттенок как будто темной старины, этот [человек], если он обладает рассудительностью, пусть рассмотрит речь Катона, человека более ранней эпохи, [чем Гракх,] на подобную тему, к силе и богатству которой Гракх и не приблизился. (16) Я полагаю, станет понятно, что Марк Катон не был доволен красноречием своего века и уже тогда стремился сделать то, что позднее завершил Цицерон. (17) В самом деле, ведь в той книге, которая называется "О подложных сражениях", он сетует на Квинта Терма {36} следующим образом: "Он сказал, что децемвиры недостаточно хорошо позаботились о продовольствии для него. Он приказал стащить [с них] одежды и бить плетьми. Децемвиров секли бруттийские (Bruttiani), [это] видели многие смертные. Кто может вынести это оскорбление, это приказание, это бесправие? Ни один царь не осмелился совершить это; разве это делается не с порядочными людьми, происходящими из хорошего рода, благонамеренными? Где государство? Где защита предков? Неслыханные обиды, удары, побои, рубцы, эти страдания и муки ты осмелился с бесчестьем и величайшим оскорблением причинить [людям] на глазах их соотечественников и множества [других] смертных? Но какой вопль, какой стон, какие слезы, какой плач я услышал! Рабы чрезвычайно тяжело переносят обиды: что же, по вашему мнению, чувствовали и будут чувствовать, пока живы, эти, происходящие из знатного рода, наделенные великой доблестью?" {37}
{36 Квинт Минуций Терм — претор 196 г. до н. э., консул 193 и 192 гг. до н. э.; сражался против испанских племен; начал завоевание Лигурии.}
{37 Fr. 58 Malc.}
(18) Относительно слов Катона: "секли бруттийские (Bruttiani)", если кто-нибудь станет, возможно, расспрашивать о бруттийских, то значит это [следующее]. Когда Ганнибал Пунийский с войском находился в Италии и римский народ проиграл несколько сражений, бруттии, {38} первые из всей Италии, перешли к Ганнибалу. Римляне, тяжело перенеся это, после того как Ганнибал оставил Италию и карфагеняне были побеждены, ради бесчестья не стали брать бруттиев на военную службу и не считали их за союзников, но приказали подчиняться магистратам, отправляющимся в провинции, и прислуживать вместо рабов. Итак, они следовали за магистратами, подобно тем, которые в пьесах назывались lorarii, {39} и тех, кого им приказывали, связывали и секли; а поскольку они происходили из бруттиев, их называли бруттийскими.
