(4) По поводу Менандра одни передают, что он написал сто восемь комедий, другие - сто девять. (5) Но у Аполлодора, {55} писателя весьма известного, мы читаем в книге, которая называется "Хроника", следующие стихи о Менандре:
{55 Аполлодор (II до н. э.) — греческий грамматик; работал и жил в Афинах, Александрии и Пергаме. Цитируемая Геллием «Хроника» в четырех книгах, охватывавшая период от падении Трои до современной автору эпохи, была написана ямбами. Наибольшей известностью пользовался его огромный труд в 24 книгах «О богах». Известны также комментарии Аполлодора к гомеровскому «Каталогу кораблей» и комедиям Эпихарма и Софрона, а также трактат «Этимологии». От всех этих сочинений сохранились лишь отдельные фрагменты. Под именем Аполлодора до нас дошло произведение под названием «Мифологическая библиотека», в действительности принадлежащее другому автору, жившему позднее, однако в основе «Библиотеки» могли лежать утраченные сочинения Аполлодора.}
Менандр кефисеец, Диопифа сын,
К ста пьесам пять вдобавок написав,
Ушел из жизни в пятьдесят два года. {56}
{56 Fr. 43 Jacoby. Перевод А. Я. Тыжова. Стихотворная цитата в тексте по-гречески.}
(6) В той же книге Аполлодор пишет, что побеждал Менандр только с восемью пьесами из этих ста пяти.
Глава 5
Внимательное изучение и рассмотрение вопроса о том, почему некоторым мелким ремесленникам от риторики совершенно безосновательно кажется, будто Марк Цицерон в сочинении "О дружбе", прибегнув к порочному аргументу, поставил "спорное вместо бесспорного"
(1) В диалоге, озаглавленном "Лелий, или О дружбе", Марк Цицерон, желая объяснить, что не следует поддерживать дружбу в надежде и ожидании пользы, а также ради выгоды или награды, но что она сама по себе в высшей степени исполнена достоинства, и что следует ее искать и ценить, даже если невозможно получить от нее какую-либо поддержку или корысть, вложил в уста Гая Лелия, мудрого человека, бывшего близким другом Публия Африканского, следующие слова. (2) "Что же? Разве Публий Африканский во мне нуждался? Нисколько, клянусь Геркулесом! Даже и я в нем не нуждался; но я любил его, восхищаясь его доблестью, а он, в свою очередь, быть может, составив себе некоторое мнение о моем характере, любил меня; привычка укрепила взаимную благожелательность. И хотя к этому впоследствии присоединились многие большие преимущества, причины нашего взаимного расположения все же не были связаны с надеждой на них. Ведь если мы склонны к благодеяниям и щедры вовсе не для того, чтобы требовать благодарности (ибо благодеяния своего мы в рост не отдаем, но по натуре своей склонны к щедрости), то мы находим нужным искать дружбы, не движимые надеждой на награду, но потому, что все ее плоды заключены уже в самой приязни". {57}
{57 Cic. De amicit., IX, 30—31. Перевод П. Виноградова под редакцией В. О. Горенштейна, Μ. Е. Грабарь-Пассек и С. Л. Утченко.}
