Николан задумался. Так ли велик риск? Хозяин мог убить его, когда заблагорассудится, что едва не произошло. Вряд ли ему повезёт вновь, если он ещё раз попадёт Аэцию под горячую руку. «Это мой единственный шанс, — решил Николан. — Когда ещё окажется рядом сильный и верный друг. Вопрос стоит ребром: сейчас или никогда. Если я откажусь, я до конца своих дней останусь рабом».
— Я не хочу принуждать тебя, — нарушил затянувшееся молчание Ивар. — Но вдвоём идти лучше, чем одному. Видишь ли, идти придётся только по ночам, а днём надо прятаться. Один может спать, а второй стоять на страже. А еду придётся выпрашивать или красть. У меня есть план. Мой друг, бритонец с холмов, сказал, что пытаться бежать по суше — чистое безумие. Мы не сможем пересечь холмы и ломбардскую равнину. Ни один раз заблудимся и тогда придётся спрашивать дорогу. И уж кто-нибудь обязательно донесёт на нас. Лучше всего удрать из Италии на корабле. Капитанам всегда не хватает людей и они не задают лишних вопросов. Мой друг назвал мне имена двух капитанов, которые готовы взять нас. К сожалению, поплывут они на Восток, а не к Геркулесовым столбам.
Идея Николану не понравилась.
— Но говорят, что жизнь на корабле — то же рабство. А то и хуже. Ты спишь в трюме, еда кишит червями, а капитан при малейшем неповиновении хватается за хлыст. А в восточном порту ты не понимаешь языка. В кошельке у тебя будет лишь несколько монет, капитан заберёт большую часть жалования, так что тебе ничего не останется, как болтаться в порту в ожидании очередного корабля. В надежде, что придёт день, когда ты попадёшь на корабль, который доставит тебя в родные края, — Николан покачал головой. — Я не вижу смысла менять одно ярмо на другое. Если уж мы готовы рискнуть своей жизнью, убежав от хозяина, мы должны твёрдо знать, что в случае успеха мы получим свободу, — он уже принял решение. — По мне лучше умереть, чем остаться здесь. Прошло три года с той поры, как мою мать и меня продали в рабство. Но мысль о побеге никогда не покидала меня. И у меня тоже есть план, причём более надёжный, чем бегство по морю.
Он подошёл к своей одежде, висевшей на крючке у кровати, достал из кошелька, закреплённого под пряжкой пояса, две монетки и сложенную полоску пергамента. Развернул её, и Ивар увидел, что это карта.
— Она поможет нам уйти из этой страны, — уверенно заявил Николан. И рассказал, как он рисовал оригинальную карту, углём на материи, после того как все засыпали, а затем, уже у Аэция, перенёс всё на полоску пергамента, которую держал сейчас в руках. — С ней нам не придётся задавать вопросы. Мы будем идти ночью, а днём спать в укромном месте. При должной осторожности нас никто не увидит. Вся нужная информация у нас есть.
Ивар внимательно всмотрелся в карту. Затем посмотрел на Николана, его глаза зажглись ярким огнём.
— Так ты идёшь со мной?
Николан ответил без запинки.
— Да, мой друг, я готов. Я не согласился сразу лишь потому, что сомневался, а хватит ли у меня сил. Я не хочу быть тебе обузой.
Ивар поднялся, лицо его сияло.
— Так чего мы ждём? Пора в путь.
Пять недель спустя двое мужчин, оборванных, босоногих, ослабевших, плелись по дороге. Всё это время они следовали карте, нарисованной Николаном, и ни разу не заблудились, хотя шли только по ночам и ни у кого не спрашивали, куда ведёт та или иная дорога. Лишь несколько раз обращались они к незнакомцам, когда голод становился нестерпимым. Обычно они стучались в хижины пастухов. И всегда получали и еду, и пожелание доброго пути. Ещё в одном случае им оказали куда более существенную помощь, но об этом будет упомянуто ниже. В основном же они питались фруктами, украденными из садов, да лесной ягодой. Случалось им и ловить рыбу в реках.
И в конце концов они поняли, что ступили на землю, где не властвовали римские законы. Николан указал на показавшегося впереди всадника.
— Это гунн.
Ивар прикрыл глаза рукой, всмотрелся в приближающегося незнакомца. Увидел, что на гунне красная войлочная шапка и высокие сапоги, а вооружён он изогнутым мечом.
— Значит, он один из тех, кто хочет покорить мир. Похоже, он опытный наездник.
— Достаточно опытный. Подожди, пока мы доберёмся до моей родины. Там ты увидишь настоящих наездников, скачущих на лучших в мире лошадях.
Высокий бритонец повернулся к своему спутнику.
— Я это подозревал. Но теперь убедился в том, что моя догадка верна. Ты специально выбирал дороги, идущие на восток. Сначала-то я думал, что мы идём на твою родину, к плоскогорью на западе, то ты всегда находил причину выбрать другую дорогу. Ты хотел прийти туда, где мы сейчас и находимся — в центр империи гуннов. Это так?
