— Взглянуть бы хоть разок! — воскликнула Евгения. И тут заметила, что многие мужчины поднимают на руки детей, а некоторые даже женщин. Евгения повернулась к бритонцу.
— У тебя хватит сил?
Тот сначала не понял вопроса, а затем наклонился и как пушинку поднял её над своей головой. Для устойчивости она одной рукой схватила его за волосы.
— Я не подозревала, что дистанция столь велика, — она замахала свободной рукой. — Я её вижу. Впереди только один араб. Я… я думаю, она его нагоняет! Нагоняет!
— Ты должна немедленно уезжать, — повторил Юсуф. Чувствовалось, что происходящее на трассе ему не нравилось.
Ивар опустил вдову на землю.
— Спасибо тебе, — она улыбнулась. — Ну и силач же ты!
Чувство облегчения и гордости охватило Ильдико, когда ей удалось вырваться на свободу. Более им никто не мог помешать. Но Сулейман и его наездник превратились в точку: так далеко умчались они.
«Нам никогда их не догнать! Никогда! Никогда»! — в отчаянии подумала она. Слёзы брызнули у неё из глаз. Что ещё она могла сделать? Может, ей стоило бросить Хартагера влево, а не вправо? Или совсем остановиться и потребовать у судей начать заезд вновь? Но приняли бы они её сторону? Правила, регулирующие скачки, ещё не установились. От судей наездники слышали лишь одно: «Начинайте по звуку цимбал и скачите во весь опор». Она подозревала, что судьи, скорее всего отыграются за то, что она посмела сунуться в мужское дело, и снимут её с заезда.
Несмотря на эти невесёлые мысли, Ильдико заметила, что Хартагер всё наращивает и наращивает скорость. Мимо Сайтиана они пролетели так, словно араб стоял на месте. Поворот чёрный жеребец прошёл впритирку к маркировочным столбам. Оставалось лишь догнать Сулеймана.
И внезапно в ней ожила надежда: разделявшее их расстояние оказалось не так велико, как она думала. Она уже могла различить пурпурные нашивки на рукавах наездника Сулеймана. Вот он обернулся и на его лице отразилось изумление: он никак не ожидал, что чёрный жеребец так близко. Когда они вышли на длинную прямую перед финишем, из разделяло не более шести корпусов.
Или преимущество слишком велико? Сможет ли Хартагер выдержать до конца эту невероятную скорость. Не откажет ли его могучее сердце?
При выходе из поворота случилась то, чего она опасалась. Ветер снёс с её головы чёрную повязку. И теперь её волосы белокурой волной летели над чёрной спиной жеребца. Ей вспомнился разговор с Малхуди. «Забавный мальчишка! Может, он окажется прав. У нас действительно появился шанс на победу»!
Тут она заметила, что и ноги у неё босы. Она и не помнила, когда с них свалились сапоги. Красивые сапоги, украшенные золотыми фигурками, из зелёной кожи. Больше она их не увидит.
Наездник Сулеймана, напуганный неумолимо сокращающимся расстоянием от преследователя, взялся за плётку. Ильдико услышала его голос, требующий от лошади бежать быстрее, ещё быстрее. На боку Сулеймана вздулся рубец от удара. И Сулейман действительно чуть прибавил.
Ильдико наклонилась вперёд и похлопала по шее чёрного жеребца.
— Сейчас, король, — прошептала она. — Сейчас или никогда. Можешь ты обойти его? О, великий король, ты должен меня спасти!
Ей показалась, что и без того бешеная скорость возросла ещё более. Как он был прекрасен! Её отец не ошибся, сказав, что этот молодой чёрный жеребёнок станет достойным наследником королей прошлого. Но справится ли его сердце с такой колоссальной нагрузкой?
Они настолько сблизились, что она уже могла коснуться рукой рукава наездника Сулеймана. Он что-то кричал, призывая на помощь всех богов пустыни, и без устали нахлёстывал жеребца. Хартагер, однако, нагонял его. Дюйм за дюймом. Но неумолимо приближалась и финишная черта.
— Король! О, король! — воскликнула Ильдико и закрыла глаза, боясь того, что произойдёт в ближайшие секунды. Её босые ноги сжали бока Хартагера.
Громоподобный шум заставил её открыть глаза. Они пересекли финишную черту. На голову впереди Сулеймана. Но заметили ли это острые глаза судей?
Её сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди. По крайней мере, надежда у неё оставалась. Автоматически она коснулась ногой бока жеребца.
— Потише, король, потише. Всё кончено.
Она пустила Хартагера лёгкой рысцой, не решаясь обернуться и посмотреть на трибуну, чтобы увидеть вердикт судей. Тут же почувствовала, что рядом возник всадник. Не на Сулеймане.
— Не поворачивайся, — она узнала голоса Юсуфа. — Никто не должен видеть, что ты говорила со мной, — последовала напряжённая пауза. — Ты выиграла. Ты это знаешь?
— Я на это надеялась, — прошептала она. — Но полной уверенности у меня не было.
— Больше ничего не говори. Слушай внимательно. Каждая секунда на счету. Я тебя потерял. Мне это тяжело. Поначалу я думал наказать Сулеймана, который меня подвёл, но потом подумал, что ты этого не одобришь.
— Он боролся до конца!
