Маме легко говорить всякие такие сахарные вещи: ее брак с отцом был совершенен. Мои родители были просто высшим воплощением слова "идиллия". Прожив вместе целую вечность, они точно срослись в нечто однородное, неразрывное: даже некоторые повадки и жесты у них были идентичны. Если бы страшная болезнь не уложила отца в сырую землю пять лет назад, мои бы родители и в это мгновение сидели бы передо мной, держась за руки и синхронно покачивая головами.
Теперь же мне кажется, будто бы мама проецирует свои идеализированные представления об отношениях между супругами (или почти супругами) на меня и Джеймса. Она всерьез полагает, что и для нас большую роль играют все эти "символы": колечки, подарочки и календарики с памятными для нас обоих датами... Но у нас даже нет памятных для нас обоих дат. Вообще. Зачем вся эта мишура, когда тебе просто комфортно рядом с человеком? Когда тебе достаточно лишь самого этого человека для удовлетворения своих потребностей?
Я искренне надеюсь и верю, что Джеймс мыслит в том же русле. Хотя порой опасаюсь, что моя мать (не его мать, эта сушеная черствая вобла, которую я не перевариваю, а именно моя) вобьет ему в голову сомнения по поводу того, как же должна себя вести по-настоящему любящая женщина.
А ведь такое развитие событий вполне вероятно: у моей матери и Джеймса с первого дня знакомства возникла какая-то гипертрофированная симпатия друг к другу. Иногда мне кажется, что после смерти своего мужа матушка просто не смогла найти иного объекта мужеского пола для растраты всех своих богатых запасов любви и ласки. А от ее любви и ласки просто невозможно отмахнуться, если честно.
Мой жених, собственно, и не пытается.
Порой, когда мы собираемся втроем, я чувствую себя лишней в этой утопическом мирке двух людей: Шарлотты Эванс и Джеймса Брайса.
И вот даже сейчас они смотрят на меня практически одинаково: взглядом "и как же ты выживаешь в этом мире с последней-то стадией кретинизма". Идеальная, черт возьми, гармония и полное взаимопонимание!
- Хорошо, - я не выдержала взгляда двух пар глаз и взбросила ладони над опустевшей тарелкой в примирительном, сдающемся жесте. - Завтра же я надену это кольцо, - всем своим видом я умоляла сидящих рядом наконец вернуться к своей увлекательнейшей беседе и оставить меня и моих тараканов в покое.
Собственно, это они и сделали - уже через минуту любовь моя рассказывал охающей и ахающей на самых веселых моментах Лотте какую-то байку с работы. Я же, под предлогом маленького, но неотложного дельца встала из-за стола, напоследок опрокинув внутрь остатки бурбона в моем стакане.
Но покинув пределы гостиной, я повернула не в сторону уборной, а в сторону своей старой комнаты. Ностальгия огромной волной накрыла меня по самую макушку - и я захотела полностью раствориться в этой волне, поддаться ее течению. Течение это, собственно, и повело меня на второй этаж.
Ох, каким же наслаждением было плюхнуться в свою старую кровать! Пухлый матрас мягко отпружинил, и я глупо хихикнула: то ли от приятных эмоций, то ли от алкоголя, медленно всасывающегося в мою кровь.
Продолжая лежать на мягкой перине в позе морской звезды, я обвела взглядом свою бывшую опочивальню. Все в ней осталось таким же, каким я запомнила: те же розовые абажуры, тот же разлетающийся при любом движении воздуха белый тюль, те же фотографии в рамках... Последние привлекли мое внимание более всего.
Я встала и подошла к одной из стоящих на моем старом письменном столе рам, поблескивающих холодным стеклом в полутьме. Стоило только сжать фотографию в подрагивающих отчего-то пальцах, как легкие мучительно съежились в моей груди.
Запечатленное на бумаге старое воспоминание воскрешало в памяти такие далекие дни...
На старом фото девочка с растрепанным рыжим стогом на голове и ободранными коленками стояла рядом со своими родителями и широко скалилась. Родители ее были еще так молоды: темные как смола волосы обоих время еще не припорошило снегом старости, а глаза блестели с юношеским задором.
Я еще раз охватила взглядом картинку в целом. Какой яркий контраст все-таки...
С какими-то смешанными чувствами я поставила рамку с фото на прежнее место. Почему-то захотелось выйти из этой комнаты, стало невыносимо душно.
