Семен Крылов и не подозревал, что, нанимая няню своему больному сыну, он впустил в свою судьбу ту, чья единственная мечта – месть. Она ворвалась в его жизнь, словно свежий ветер, спасая от безысходности и лютой тоски, поселившейся в сердце. Пришла, чтобы спасти от призраков прошлого. Ее единственное желание – уничтожить, растоптать, стереть с лица земли человека, лишившего ее счастья, сделавшего вдовой, убившего ее сына. Она пришла за его жизнью и стала для него той, без которой он уже не может существовать.Содержит нецензурную брань.
– Я заберу у тебя все. Так же, как ты отобрал у меня единственное, ради чего стоило жить, – выдохнула женщина в пустоту прокуренной комнаты, отбрасывая от себя глянцевый журнал, с обложки которого на нее самоуверенно смотрел красивый мужчина. Его, словно высеченное из камня волевое лицо, покрытое аккуратной щетиной, пронзительные глаза, короткий ежик волос, она видела в кошмарах каждую ночь. Только в ее снах он был моложе на десять лет. Десять ужасно долгих лет – целая вечность. Но тем слаще будет месть. Ведь она, как известно, блюдо, которое подают холодным. Милана загасила окурок, и медленно провела рукой по деревянной каретке детской кроватки. Она с такой любовью обустраивала эту комнату, так старалась, чтобы у ее малыша было все самое лучшее. Это все что у нее осталось – память. Горькое воспоминание. Убийца отнял у нее счастье. У ее сына нет даже могилы, не осталось даже места, куда она могла бы прийти к своему мальчику, к любимому Ваське. Женщина смахнула слезу. Она так мечтала прижать к груди своего сына, вдыхать теплый молочный запах, любить его до одури, умирать от счастья, наблюдая за первыми шагами. А вместо этого осталась одна, в одночасье лишившись мужа, его она любила до безумия и маленького человечка, которого даже не успела подержать на руках.
– Я отомщу, – прохрипела она, глядя в лицо убийцы, серьезно взирающего на нее с сотен фотографий, которыми она заклеила целую стену мертвой комнаты, так и не ставшей детской.
Она проснулась от собственного крика, рвущего пересохшее горло. В ее сне Ромка опять смотрел на нее остановившимися, мертвыми глазами. Милана физически чувствовала тяжесть навалившегося на нее, окаменевшего тела любимого мужа, закрывшего собой ее в последнем оберегающем рывке. Он пытался спасти жену и их так и не родившегося сына. Зачем? Зачем он сделал это? Потому что она все равно умерла тогда, десять лет назад.
Милана встала с кровати и пошла в кухню, шлепая по ледяному полу босыми ступнями, даже не оглянувшись на раскинувшегося в постели черноволосого красавца. Левая нога до сих пор не хотела ей повиноваться, особенно по утрам. Потому женщина шла странно, будто пританцовывая, на ходу накидывая на себя атласный халат.
Ткнув кнопку на кофемашине, Милана прикурила первую, утреннюю сигарету, и уставилась на кудрявый дым, поднимающийся к потолку.
Мы все мечтаем. Дети мечтают вырасти и стать взрослыми. Глупые, маленькие дурачки, хотят променять беззаботность на ежедневную борьбу за никому не нужное существование. Она тоже мечтала, давно, в другой жизни. Пока в одночасье не лишилась всего, что ей было дорого. Глупость. Такая вопиющая несправедливость.
Кофемашина противно запищала, выдергивая Милану из бездны, в которую она проваливалась каждый день, каждую минуту своего выживания. Страшная, черная пустота поглощала ее словно воняющее нечистотами, гнилое болото, из которого не было сил выбраться.
Женщина налила себе кофе в маленькую, похожую на наперсток чашку, потом подумала и перелила напиток в любимый бокал Карена, больше похожий на ведро, заполнив ее черным, как деготь кофе до самых бортиков.
Мы все мечтаем. У нее есть мечта. Выхоленная, лелеемая ею все эти десять долгих лет. И она обязательно ее исполнит. Сотрет с лица земли все, что дорого убийце ее мужа и сына. Уничтожит. Вымарает. А потом – да черт с ним с ее будущим. Потому что его у нее просто нет.
– Я отомщу, – прошептала женщина, положив ладонь на плоский живот, вспоминая, как в нем порхали кристальные бабочки, и упав на руки зашлась в беззвучных рыданиях.
Легкий, воздушный снег начал сыпать с самого утра, укрывая сказочным одеялом еще не промерзшую землю. Хороший день, для чудесных новостей, которых Милана с Ромкой ждали целых пять лет. Пять долгих лет хождений по врачам и боли, к которой она уже привыкла, не чувствовала ее, пряча за наносным безразличием. Только оставаясь одна Мила давала волю злым, обидным слезам. Ей было не понятно, за что Бог дает детей тем, кто не заслуживает такого счастья. Чем мать, бросившая свое дитя, лучше них с Ромкой? И чудо все – таки произошло. Женщина улыбнулась, положив рук на еще только начинающий округляться живот и с любовью взглянула на стоящего рядом, такого родного, любимого Ромку, который глупо улыбался, стоя на ступеньках женской консультации.
– У меня будет сын. Сын! – выкрикнул он в гулкую пустоту улицы, распугав редких прохожих. – Я люблю тебя Милашка, до одури, – шепнул в ее покрасневшее на морозе ухо.
