Фальшивомонетчицу должны были варить в полдень. Пэджет, который снова едва сомкнул глаз, был на ногах с восходом и шатался по саду, дожидаясь де Рейду. У де Меддоя всю ночь царила редкая тишина. Виконт решил нарушить затворничество и сегодня выбрался в гости. Особняк грустно глазел осиротевшими окнами в благоухающий сад.
Зато у общей соседки ле-Меруа всю ночь было очень весело. Вечером к Пэджету три раза приходил мальчик с записками, на что Пэджет врал, что был болен. Наконец явился сам полуодетый виконт, чтобы навестить больного. Де Меддой долго приставал к служанкам (судя по громкой возне небезуспешно); подрался, по какой-то причине, со слугами; наконец, красный и радостный, добрался до спальни. Пэджет лежал в одинокой постели виконт пришел в замешательство, убежал и сейчас же прислал Пэджету двенадцать бутылок вина и девочку, чтобы тот «выздоравливал как можно быстрее».
В десять явился Рейду.
Пэджет! Не смею спросить? Как прошла ночь?
Рейду, если не знаете она еще не прошла.
Рейду бросил колючий взгляд и погасил ухмылки.
Это, Пэджет, тебе не маркиза, сказал он спокойно. Де Фан де Руа. Ну как? Вы готовы? Сегодня нам предстоит много трудов. Сначала на завтрак к тому лысому старикану, виконту, с которым вы дрались на прошлой неделе. Вы не забыли? Он обещал угостить красным «Де Мю» двадцать пять лет, Пэджет! и показать коллекцию сушеных экскрементов.
Помним, Пэджет принял шляпу и плащ.
Затем на площадь. Я думаю за два часа ее сварят. В три у нас драка с гвардейцами.
Помним, Пэджет нацепил перевязь со шпагой.
Затем у нас Белая площадь. Ну, а потом у вас свободное время, Рейду, наконец, расплылся в обычной ухмылке. К виконту!.. Пешком?
Пешком, Рейду, пешком. Какая погода, а?
О-о-о! расхохотался Рейду. О-о-о! Только не сглазьте, барон! Погода, бывает, портится.
Кстати, продолжил Пэджет, когда они вышли на залитую утренним солнцем улицу. А кто этот наш лысый виконт?
Виконт Кузеран Шодерло де Роган де Барра де Лакло де Гюрсон ле-Капталь. Кажется, все. Ха-ха-ха!
Рейду, хватит кривляться. Кто он такой? И кто такая, кстати, маркиза? Де Фан де Руа?
Барон... Виконт, как я уже имел честь уточнить, это виконт Кузеран Шодерло де Роган де Барра де Лакло де Гюрсон ле-Капталь. А маркиза де Фан де Руа, что вы, как я понимаю, знаете лучше меня, это маркиза де Фан де Руа. Ха-ха-ха.
Время за красным двадцатипятилетней выдержки прошло весело и незаметно. В полдень Пэджет и Рейду были на площади Желтых нарциссов, где уже стоял котел и над ним перекладина с блоками. Народу было, как обычно, полгорода, и Рейду снова пришлось ругаться, толкаться и бить негодяев эфесом.
Безобразие, сатанински хохотал Рейду. Куда они смотрят? Сидят себе на балконе. А мы, бароны, между прочим, тоже не лыком шиты? Мы тоже высшая знать, Пэджет? Как герцоги, а? Ха-ха-ха!
Когда они наконец добрались до эшафота, младшие палачи уже разжигали огонь. Солдаты пиками оттеснили народ, образовав коридор шириной несколько метров. По коридору вокруг эшафота провели фальшивомонетчицу, провели вверх к котлу, где уже стоял человек со свитком, собираясь читать обвинение и приговор.
Воздух звенел обычным праздничным гулом; так же сверкали пряжки; так же сияли крыши; ветер бил разноцветные флаги; пестрели ковры на балконах; в окнах мерцали белые крапинки чепчиков служанкам разрешалось смотреть только из окон. Солнце в сияющем небе палило. Вечер обещал быть жарким.
Пэджет обернулся к балкону дворца. Владелец, принц королевской крови, сидел справа от короля. Фальшивомонетчиков казнили редко, и сегодня смотреть как будут варить молодую красивую женщину двор явился почти целиком. Герцогиня была рядом с принцем. Пэджет смотрел минут пять она увидела Пэджета, все так же сдержанно улыбнулась, опустила глаза, отвернулась. Голова у Пэджета закружилась.
Женщину раздели, связали ладони и щиколотки. Под колени навесили цепь с грузом, руки подвязали к крюку. Палач взялся за рукоятку, блоки двинулись. Женщина поднялась над котлом. Палач опустил ее ниже, груз ушел в чан над которым парил сизоватый туман. День сегодня был жаркий; аромат горячего масла смешался с горячим воздухом; ветра совсем почти не было, запах давил; толпа стихла, за треском огня можно было разобрать шипение масла.
Появился священник. Он долго читал свои тексты, потом, наконец, отошел. Палач взялся за рукоять. Здесь, рядом с помостом, можно было расслышать как скрипят блоки. Женщина закричала, задергалась, но груз тянул, и мышцы под блестящей от пота кожей бились напрасно.
В проходе появился мальчик с гербом на строгом плаще. Высмотрев Пэджета, он просунул руку между гвардейцами, поклонился, ушел. Пэджет развернул бумагу.
