– Слушай, у меня идея, – оживился Савельев. – Давай я подгоню тебе Пенсионный фонд! Ты им будешь даты смерти граждан устанавливать. Представляешь, мечта нашего государства наконец-то сбудется. Человек всю жизнь денежки себе на старость перечисляет, а страховщики знают, что он точно не доживет!
– Ты это серьезно? – спросил Зенон.
– Нет, конечно, – заржал Савельев. – Туда киргизских шпионов не принимают! Ладно, давай я тебя без паспорта на вшивость проверю. Докажи, что ты – истинно русский человек. И я тебя за это поцелую.
– Доказать – докажу, а целоваться с тобой не буду.
– Ладно, черт с тобой, не стану я тебя целовать. Итак, проверка, сосредоточиться. Назови мне три самых красивых глагола в русском языке.
– Ну…, – Зенон задумался, – может, верить, любить и надеяться?
– Не угадал, чурка ты нерусская. Запоминай. Третий по красоте глагол – растамаживать. Второе место занимает чудесное слово узаканивать.
– Эй, так не честно, – запротестовал колдун, – я нормальные слова назвал.
– Наплевать и забыть на твои нормальные слова. А теперь – внимание, шедевр, порожденный гением моего народа. Это слово…. Отсрачивать!
– Чего делать? – растерялся Зенон.
– Подъем! – скомандовал Стас. – У меня идея. Я тебе на примере покажу, что означает это великое русское слово.
Друзья рассчитались с барменом и, пошатываясь, направились к выходу.
– Московская налоговая служба! – назвал таксисту пункт назначения Савельев.
– Итак, – объявил Савельев, когда они прибыли на место, – сейчас мы должны найти фотографа, желательно симпатичную девушку.
– Барышня, можно вас на минутку, – обратился ценитель странных глаголов к проходящей мимо блондинке.
Та с некоторым сомнением оглядела с ног до головы пьяных приятелей.
– Сделайте доброе дело. Мы с товарищем сейчас устроим хэппенинг, а вы запечатлеете это произведение современного искусства на наш фотоаппарат, – он протянул девице свой сотовый телефон, та после некоторых колебаний, взяла его.
– Постарайтесь снять нас так, чтобы в кадр попала вывеска, – инструктировал девушку Стас.
Неверной походкой в обнимку друзья поднялись по лестнице и расположились под табличкой, на которой было написано название грозного учреждения. Барышня направила на парочку встроенный в телефон фотоаппарат.
– Внимание! – крикнул Стас.
Они с Зеноном повернулись лицом к зданию, поэтому немногочисленные зрители не могли разглядеть, что друзья расстегнули брюки.
Через пару секунд обалдевшая барышня начала как сумасшедшая нажимать на кнопку фотосъемки. Кадр получился эффектный: две крепкие мужские задницы, а сверху надпись: Управление Федеральной Налоговой Службы Российской Федерации по городу Москве.
Как оказалось, фотографировала парочку не только блондинка, которой Савельев доверил свой сотовый телефон. В тот же день в интернете появилась «отсраченная» фотография, а под ней надпись: «Налогоплательщики, отдавшие родному государству последние рубахи, готовы снять и последние штаны. Они требуют отсрачивания уплаты налогов».
– Ну, ты приколист! Это ж надо. «Отсрачивать», – хохотал во все горло Зенон, разглядывая на дисплее телефона снимки. – Очень символичное словечко. Надо взять на вооружение.
– Ладно, поехали отсюда, а то сейчас охранники набегут, – Стас уже снова ловил такси. – Клуб «Катрин», пожалуйста.
– Что, мало тебе еще? Окончательно догнаться решил? – поинтересовался колдун, втиснувшись на заднее сидение.
– Хочу тебя кое с кем познакомить, – подмигнул ему собутыльник. – Только смотри у меня, без амикошонства! Никаких там щипков за задницу и тому подобных штучек.
– Не-не-не-не, – замахал своими лапищами Зенон. – Буду кроток, как овечка. Бэ-э-э…
Двух основательно пьяных мужчин при входе в клуб тормознули, пускать в приличное заведение в таком состоянии их категорически отказывались. Стас набрал Катин номер.
– О-хре-неть! – вышла через пару минут хозяйка клуба. – Савельев, ты ли это? Как тебя, убежденного трезвенника, угораздило так нарезаться?
– Катенька, золотко, все в порядке! Мы тут с моим другом, знакомься, кстати, Зенон Сарсадских, – Стас кивнул на колдуна, тот стукнул себя правым кулаком в грудь и резко мотнул рыжей косматой башкой, – обсуждали некоторые проблемы русской морфологии.
– Ладно, клоуны, заходите.
Катерина провела их в зал и усадила за дальний столик. Друзья плюхнулись на мягкий кожаный диванчик. Приглушенный свет висящих над столами абажуров, с большого проекционного экрана темпераментно исполняла классическое фламенко дама с грудным, с легкой хрипотцой голосом.
– Вас, похоже, уже реанимировать пора. Совсем мертвые, – озабочено посмотрела на мужчин Катя.
– Это мы-то мертвые? Ошибаетесь, милая барышня. Мы живее всех живых! – подал голос Зенон. – А вот эта дамочка, которую вы все тут слушаете, точно мертвая!
– Вы о Росно Хурадо? – удивилась Катерина. – Да, действительно, это запись ее прощального концерта, она уже умерла четыре года назад. Великая была певица. А вы разве знакомы с ее творчеством?
