Марита чмокнула, приоткрыла глаза, осмотрела меня, по-уставному быстро одевавшегося, и, решив, что сие действо может завершиться и без ее участия, перевернулась на другой бок. Я же натянул все, вплоть до маски и шапки, и только после этого бодрой рысцой припустил к палатке Джека.
На первый взгляд, висок парня был проломлен. На снегу вокруг раны красиво светился алый лед. “Наповал”, - успел я подумать, и тут паршивец тихонько застонал.
Я сунулся в его палатку - она была раскрыта и выстыла. Сокровища закономерно пропали вместе с полотенцем, на котором я их вчера разложил. Пропали водка, спальник, нагреватель, термос, отбойный компрессорный молоток - все.
По местным меркам, парню пришел конец. Побираться на подсобных работах в фактории до ближайшего транспорта, и молиться своим богам, чтобы там было свободное место его категории билета.
- Ну, давай, потащили его к нам, - бодро сказала Марита над моим ухом. Тоже полностью одетая, и в маске.
- Тут не принято, - возразил я. - Не стоит вмешиваться.
- Да хрен с ним, принято, не принято, - Марита стянула перчатку и начала ощупывать шею Джека. - Сам видишь, тут везде театр. Греза - это можно и как Бред перевести. Планета Бреда.
Подлетел наблюдательный модуль Смотрителей.
- Пострадавший может быть доставлен в общественный госпиталь.
- Я позабочусь о нем, - сказал я, ощущая себя распоследним лохом. Если я что-то и любил, кроме Мариты, - так это одиночество, и еще - когда мне не мешали работать.
- На каком основании?
- На основании расового братства, - обреченно выговорил я один из самых дурацких и самых безотказных “паролей” космоса.
Модуль, удовлетворившись этой нехитрой мантрой, покинул нас.
- Идиот, - пробурчал я вслед модулю, - вот освежую парня и пожарю… братство, чтоб его… Марита, подожди!
Марита тем временем, взвалив немаленького молодчика на плечо, не слишком летящей, но уверенной походкой шла к моей палатке. Я хмыкнул, догнал; но суетиться и пытаться отнять ношу, не стал. В спорте “перетягивание пострадавшего” я заранее уступал первое место.
Палатка вмиг стала лазаретом. Марита, ничтоже сумняшеся, применила имеющиеся в нашем распоряжении спецсредства. Однако меня интересовало другое: ощупав парня, я решил, что он остыл не так сильно, как мог бы. А потому, когда он слегка пришел в себя, а бледность, изысканно покрывавшая его щеки, начала подозрительно быстро сменятся насыщенным свекольным румянцем, велел:
- Рассказывай!
Джек радостно, чуть ли не выпустив слюни, пролепетал:
- Я успел!
- Слава Широкому Коридору, - проворчал я, - Ура. Так что случилось? Что именно ты успел?
Прежде, чем впасть во вкусное, насыщенное бредовыми образами простудное беспамятство, Джек поведал следующее.
Золотишко и камешки, разложенные на полотенце, жгли ему руки. Когда я ушел, он собрался, залил топливо и поскакал на своих двоих в факторию. Ну чего не сделаешь в состоянии крайнего переутомления с двухсот граммов отличной водки? Дорога накатана, освещена. Прискакал, погасил долги, потому что так следовало поступить по местным финансовым правилам; а основную сумму мгновенно перевел во Внешние миры - болящей маме, ради которой он сюда и прибыл.
На обратном пути, уже ближе к прииску, он слышал, что за ним кто-то топал, но значения сему факту не придал. На Ленте стоит по палатке каждые пятьдесят, восемьдесят, сто и двести метров. Народу хватает, всегда кто-то куда-то да идет.
В родные пенаты Джек добрался почти к рассвету, страшно замерз, но готовился юркнуть в палатку, сунуть в гнездо новую батарейку, согреться, и проспать целый день. И тут получил удар по голове.
Наверное, подумал я, злоумышленник предположил, что средства в каком-то доступном виде остались при Джеке. Или так предполагалось предположить мне.
Тупой такой злоумышленник. И непривередливый - нет настоящих ценностей, возьму хлам.
Или доведенный до ручки, замерзающий, гибнущий злоумышленник…
- А другие старатели в это время шастали? Хоть один?
Оказалось - не заметил. Карьер спал крепким сном. Даже модули Смотрителей не мотались над головой, а убрались восвояси на подзарядку.
Изложив свою версию произошедшего (которая хлипенько, но подтверждалась кое-какими фактами из очевидно заметных), Джек вырубился.
Марита быстро собралась, и, чмокнув меня на прощанье, поторопилась покинуть палатку, чтобы не мозолить глаза.
А я снова надел маску, шапку - и отправился изучать следы около палатки Джека.
Не буду врать - мощная моя дума была о том, что я спалён. Подсунуть ко мне такого вот парнишку, за которого я взял бы на себя ответственность - хороший ход. Ну, кто заподозрит эдакого телка с больной мамой в анамнезе в спецподготовке? А она, эта спецподготовка, могла иметь место, хотя при Марите я и не стал осматривать его тело и руки. Даже поврежденные и обмороженные, они смогли бы многое рассказать. И кстати, порезы и обморожение - неплохая маскировка некоторых характерных примет…
Шпион? Пусть это будет рабочей версией. Волчонок в овечьей шкурке. Мама у него болеет…
