И только когда она совсем затихла, из бездны озера поднялась рыба, большая рыба, размером с меня, семилетнего. Беззвучно раскрылась и закрылась широкая пасть. Бабочки не стало совсем. Я чуть не лишился сознания.
Я исполнил урок.
Наставник хвалил меня, а увиденное велел рассказать на общем ужине.
Но я не любил этот сон. Он всегда был нехорошим предвестником.
***
А когда я проснулся, встревоженный легким шумом в номере, то не поверил сам себе. Тихо размял тело, затекшее в комбинезоне от неудобной позы; встал. Прошел два шага до полуоткрытой двери в спальню.
Джек и Анджела больше не были разделены широким полотном роскошной постели, белой, как снега Грезы. Они сплелись воедино - темная, почти бронзовая Анджела, с мышцами, волнами перекатывающимися под загорелой кожей, такая сильная - и такая прекрасная, как богиня войны какого-нибудь языческого мира… и Джек, красавчик Джек, которого наверняка звали как-то иначе, белокожий, словно выточенный из мрамора, на спине которого на сей раз тоже проступил нешуточный рельеф. Они полностью ушли друг в друга - полуоткрытая дверь их не смутила. Моя женщина! И мой побратим!
Пока я стоял в дверях, пытаясь закрыть рот и одновременно обуздать приступ ярости, Джек перекатился на спину, и потянул Анджи наверх. Она села на его бедра, и оказалась ко мне спиной.
Я хорошо знал, что именно сейчас видит Джек.
Анджела закрыла Джеку дверной проем - и меня. Впрочем, у меня сложилось впечатление, что меня не заметили бы, даже если я улегся бы с ними рядом на кровать. Или, заметив, не отреагировали.
Я еще секунду постоял в дверях. А душ? А врачебные запреты? А…
Я увидел все, что требовалось. Понял, что проиграл. По крайней мере, этот тур…
Потом взял со стола коробочку, упрятал во внутренний карман, и вышел из номера. Невероятная широта моих морально-этических допущений обернулась болезненным рикошетом.
Есть вещи, которые слишком, - даже для меня.
*
Глава 13
Я шел по коридору Града, и больше всего на свете мне хотелось завершить задание. Завершить его немедленно, как можно скорее; передать вещь командору, и пусть делает с ней все, что его загадочной душе угодно. Шеф не будет возражать, узнав, что я распорядился лотом таким образом.
Затылок стянуло; обыкновенно это ощущение было предвестником беды, но в данном случае, я не обратил внимания на глас интуиции. После такого зрелища все может быть. Психосоматика.
И пожалуйста, - и впрямь стали побаливать швы и зашитые раны, хотя быть этого не могло. Врач влила в меня много лекарств. Обезболивающие кетгуты и клей на ранах попросту не дали бы ничего почувствовать.
И все же.
Я добрел до ближайшего кафе, и с некоторым ожесточенным самоуничижением заказал двойной жюльен, салат, отбивную и двойное мартини с водкой. Пусть я обожрусь, и перестану думать. Еда - это простейшее успокоительное; и людям оно хорошо известно…
Приготовлено было вкусно.
Напряжение постепенно отпускало.
Примерно на полпути я остановился, сошел с тропы, ведущей к ожирению, и расплатился. Швы перестали болеть, нервы успокоились. Насколько это было возможно, конечно.
Для начала я нашел ближайший банкомат, принадлежавший сети казино Градов, и сунул в него карточку, подтверждавшую сделанную мной ставку.
Я не любил бросать незавершенные дела такого рода. Пока электронный мозг соображал, как меня лучше облапошить, я стоял, прислонившись лбом к металлу, и вспоминал Оллэну. Вспоминал, и старался забыть снова. Хотя бы до окончания задания. Хотя бы до того момента, когда я смогу покинуть Грезу. Я еще дам этой боли свободу, а пока нельзя, нельзя…
Банкомат звякнул и вывел данные на табло.
Однако… неизвестный парень выиграл для меня приличную сумму; я, почти не удивляясь, тут же потребовал карточку на весь выигрыш, на предъявителя, - отдам Джеку. Если сумею снова расслабиться на его счет. Или оставлю себе, если не смогу. Или куплю Анджеле цветов на всю сумму… нет, лучше новое рабочее снаряжение, хотя это и менее романтично.
Забрав из автомата теплую карточку, я двинулся дальше.
Отчего мне такие мысли прежде в голову не приходили?.. пересмотреть ее транспорт, вооружение, все наладить, что необходимо - заменить… в конце концов, она моя напарница. И моя женщина. Переборщил я с декларациями независимости и свободы воли, кажется.
И, вдохновленный свежей идеей, я направился к причалам. Не слишком радостный, так как Греза подкинула мне пару поводов как следует призадуматься. Но вполне собранный для работы.
