В зале стало еще темнее, да и на сцене магические огни приглушили свой свет, едва магистр ретировался. Музыка зазвучала громче, причем вполне приятная. Пока я мысленно пыталась различить, какие именно инструменты играют и есть ли тут подобные земным, вышла первая исполнительница. Величавая дама в пышном платье и с высокой прической, вот-вот готовой накрениться, принялась петь. Ну не знаю, может, по местным меркам это и считалось гениальным…
– Это так и должно быть, да? – шепотом спросила я у Рейнара.
Он каким-то неведомым образом понял мое невысказанное недоумение по поводу прокуренного голоса, непопадания в ритм и мелодии вообще.
– Ну как тебе сказать. Это Ларали дэа Ритт, родственница императора. Считает себя великой певицей, и так вынуждены считать все при дворе, учитывая, что ее талант сживать со свету неугодных уж точно куда более выдающийся, чем певческий.
– То есть все прекрасно, улыбаемся и машем. – Я не удержалась от усмешки.
– Кому ты там опять махать собралась? – Рейнар, конечно, смысла крылатой фразы не понял.
– Это просто выражение такое, нечего сверлить меня лютым взглядом. – Я не стала раздувать очередную перепалку.
Попыталась послушать песню, вдруг там слова с сакральным смыслом. Дама пела, обращаясь по сюжету песни к неведомому «златокудрому возлюбленному», которого она ждет среди ночи в беседке в саду. Мол, «приходи, милый друг, мой поцелуй на устах ты увидишь во снах». Ага, кошмарных. Учитывая, каким хриплым голосом и насколько фальшиво это исполнялось, бедного возлюбленного заранее было жаль. И очень хотелось ему посоветовать мчаться в противоположную сторону, сверкая пятками и «златыми кудрями».
– А все знаменитые имперские исполнители такие? – уныло спросила я.
– К счастью, нет. Есть и вправду весьма талантливые. Все равно тебе придется часто сопровождать меня во дворец, так что сама увидишь. – Рейнар говорил об этом так уверенно, будто наша свадьба чуть ли не свершившийся факт и иных вариантов вообще быть не может.
Но тут же сменил тему:
– А что с девушками такое?
Бедные жрицы и вправду потихоньку ерзали в креслах. Видимо, зуд усилился настолько, что терпеть уже было невмоготу.
– А что с ними не так? Все нормально. Это просто мотив такой зажигательный, сложно удержаться, чтобы не пуститься в пляс. – Я заерзала сама, так сидя и пританцовывая. Но на скептический взгляд Рейнара все же со вздохом добавила:
– Слушай, лучше не спрашивай об истинной причине. Поверь, это уж точно не для хрупкой мужской психики. Тебе потом кошмары до самой старости сниться будут.
– Один вопрос: я должен из-за этого волноваться? – Он смотрел на меня очень пристально.
– Нет. Через день-два со всеми будет все нормально, так что даже не заморачивайся, – заверила я.
– И по этой же неведомой причине ты сегодня так одета?
– А чем тебе мое платье не нравится? – Я хитро улыбнулась. – Фасон, на мой взгляд, идеальный. И вообще такой простор для воображения! Не устраивает тебя мой наряд, представь в мыслях другой.
– Я в мыслях представляю, как с тебя это платье сниму, – чуть насмешливо ответил Рейнар.
– А вот не надо меня подобным запугивать, – фыркнула я. – Теперь-то я знаю, что тебе уж точно ничего не светит.
– Да? – Он делано изумился.
– Да-да. Так что оставь свои намеки при себе. Особенно про «первое прикосновение».
– А ты сомневаешься, что я его куплю? – Рейнару это даже показалось забавным.
– Даже если и так, все равно ни на что не рассчитывай, – холодно возразила я. – Я уж точно не позволю, еще и выскажу тебе все нелицеприятное, что думаю.
– И что же, по-твоему, я заплачу такую сумму лишь за то, чтобы всю ночь выслушивать от тебя про степень моей неправоты? – Рейнар усмехнулся. – Алана, Алана… Ты можешь сколько угодно до того момента возмущаться, но мы оба прекрасно знаем, что я свое получу.
– А смысл? – Я все-таки старалась не показать, как меня пугает эта перспектива. – Если ты сам вроде как на мне жениться в итоге собрался, то что толку такие деньги зря тратить?
– Если бы было допустимо, я бы уже сейчас заплатил, чтобы тобой обладать. Я вообще ждать не хочу, – ответил он как само собой разумеющееся. – Тем более и ты сразу перестанешь ерепениться.
– Ты плохо меня знаешь. – Я старалась говорить презрительно, но голос предательски дрогнул.
– Уже совсем скоро я познакомлюсь с тобой намного ближе, – с многообещающей усмешкой смотрел на меня Рейнар.
Ага, как же. Вот сразу видно, что никогда отпора толком не встречал. Но я не стала развивать острую тему. Тем более что хриплая дама наконец допела, скрылась под бурные овации. Только, боюсь, аплодировали не от восторга, а от радости, что она уходит. Но стоило начать выступление следующему исполнителю, как срочно захотелось ту даму обратно.
Скорбный вой под не менее скорбную музыку разносился по залу. Завывающий на сцене тощий мужчина для пущего эффекта заламывал руки и периодически припадал на колени. М-да, не зря Мэлина говорила, что при дворе на концертах все плачут. Но только явно не от восторга. Мне вот тоже уже взвыть захотелось.
– О чем хоть он поет? – Я этот язык не понимала.
