- Удивительная, желанная! Любовь моя! Как ты прекрасна! Никого и ничего в жизни не видел совершенней этого создания!..
Мужчина взялся обследовать изгибы юного, целомудренного тела, его била безудержная дрожь, он рывком скинул с себя одежды и лёг рядом с обнажённой красавицей. Он стал сжимать её бесчувственное тело в своих объятиях. " Тихая, покорная...Ни так, ни так он представлял их первую, брачную ночь..."
Он касался её тела, в нём нарастала и поднималась горячая волна вожделения и безудержной страсти. Елизар жадно впился губами в её маленький рот, сжимая в руках упругие девичьи груди. В мужчине возрастало возбуждение, он не мог себя сдерживать, ему не хотелось брать силой неподвижное тело любимой, но он сделал свой выбор и отступать не собирался. К тому же тело цыганки была столь соблазнительно, что остановится не было сил. Сколькими девицами и женщинами обладал и владел он, но ни к одной из них, не испытывал и доли той страсти, что испытывал сейчас... Барин сминал это юное, с совершенными изгибами тело с такой безудержной страстью, что девушка издала видимо от боли, стон. Для Елизара это был сигнал к действию, решив, что она отозвалась на его призыв.
- Любимая, желанная,..- шептал он, с жадностью целуя каждый участок нежного тела и сжимая в жадных, горячих объятиях. Больше не в силах сдерживать себя он с иступлённой страстью овладел ею, из груди Джофы вырвался глухой стон. Мужчина подмял под себя хрупкую, маленькую изящную фигурку цыганки, полностью прикрыв собою. Его неуёмное, необузданное желание к ней, пугало его самого, но он, с новой нарастающей силой и ненасытностью, снова и снова овладевать ею, пока не удовлетворил свою неуёмную похоть.
Пошатываясь, барин вышел из комнаты:
- Ефим! - позвал он.
Тут же, словно слуга и не уходил никуда, он отозвался:
- Слушаю хозяин!
- Больше эта очумелая орда не заявлялась?
- Никак нет, Ваше Высочество! Куда же им, жандармы в имение...может приказали бы, выселить это жульё, сколько бродяг этих терпеть можно?
- Сам без советников справлюсь, - строго возразил хозяин, - Нюрку ко мне! Пусть порядок там наведёт, - кивком указал на спальню, - если пикнет кому, розгами до смерти засеку.
- Будет сделано!
- И пусть на стол соберёт, голодный я что-то...
Джофранка постепенно приходила в себя, голова звенела, как бубен, во всём теле была такая ломота, будто его переломали, она открыла глаза и увидела перед собой служанку барина Анну, она и раньше её видела, та прислуживала им, когда она приходила в имение. Девушка осмотрелась, она лежала в барской постели:
- Как я тут оказалась, что я тут делаю? - цыганка попыталась встать, но голова кружилась и предметы двоились в глазах, - что всё это значит?
- Госпожа, Вам стало плохо за столом, Вы упали и хозяин перенёс Вас сюда... может, желаете откушать?
- Какая я тебе госпожа? Что же мне так плохо?.. - она обхватила голову руками.
Она приподнялась на кровати, силясь что-то вспомнить, вдруг, как вспышка, в её сознание промелькнули отрывки каких-то бессознательных картинок, как злой сон или жуткое видение: " Нет! - это не может быть правдой, это невозможно!". Джофа ощутила боль внизу живота, эта боль выжигала её изнутри, она вдруг всё поняла, всю низость мерзкого поступка барина. Она почувствовала себя растоптанной и оскорблённой... как пережить такое унижение?.. Сквозь пелену сознания, вспомнила его гортанные, животные стоны, ей стало мерзко до дурноты.
Через некоторое время вошёл Елизар:
- Богиня моя, возлюбленная Эсмеральда! Проснулась наконец? - у него на лице была наглая, довольная улыбка.
- Пошла вон! - указал на дверь служанке, - и принеси что-нибудь будущей хозяйке поесть, да поскорей!
Джофа смерила его гневным взглядом, попыталась встать, но была ещё слаба:
- Думаешь, не знаю, что здесь произошло? Как ты посмел?
- Вот видишь, мы уже, на - ты. Я слов своих на ветер не бросаю, в отличие от вашего лживого, хитрого сброда, решили по миру пустить и ничего взамен? С нами так нельзя... вот нынче думать буду, как с твоими сородичами поступить. С тобой всё ясно, со мной останешься, куда теперь тебе, в табор тебя не примут, законы ваши знаю. Вот, прими! Ни у одной цыганки мира нет такого украшения, заслужила! - он протянул ей золотое монисто, даже в тусклом свете оно сверкало красивым блеском, переливаясь и искрясь. Девушка оттолкнула его руку и оно упало на пол, издав зловещий звон.
В комнату постучали.
- Заходи уже!
Вошла служанка с подносом.
- Оставь!- указав на маленький столик у окна, - Иди, и чтобы никто нас не беспокоил, накажу жёстко!
Анна бесшумно удалилась.
- Кем тебе быть в этом доме, сама решай! Госпожой или пленницей? Меня всё устроит.
Дхофа приходила в себя:
- Мерзкий, гадкий, вонючий! Никогда не любила, а теперь призираю и ненавижу!
Елизар взяв её рукой за подбородок, попытался поцеловать, она выскользнула из его объятий.
- Ещё одно слово и отправлю в бордель, вместе с девками из табора, там любят таких горячих штучек,- с ухмылкой произнёс он.
Девушка плюнула ему прямо в лицо:
