«Послушайте, но почему же он напал на Россию?!» Этот вопрос я слышал сотни раз, когда на лекции или в частной беседе рассказывал русским слушателям о государственной и реформаторской деятельности Наполеона Бонапарта.
Действительно вызывало (и вызывает!) недоумение, как человек, который совершил столько великих дел, из хаоса создал новое государство, построил новую систему законов, учреждений, столь способствовал развитию промышленности, науки, искусств, вдруг, ни с того ни с сего, начал захватнический поход!.. Конечно, как, вероятно, понял читатель из иронии последней фразы, дело обстояло не столь просто. Но как?
Чтобы ответить на этот вопрос серьезно, необходимо, разумеется, ознакомиться со всем сложным комплексом международных отношений в Европе начала XIX века, и прежде всего рассказать о том, как началась и как разворачивалась великая драма войны 1805 г., первого столкновения наполеоновской Франции с Российской империей. Этому вопросу и посвящена эта книга.
Действительно, война 1805 г. породила целую серию острых противоречий, нараставших впоследствии как снежный ком. Именно она во многом предопределила всю европейскую политику на последующее десятилетие. Так что, не изучив ее генезис, просто немыслимо понять историю Европы XIX века.
Впрочем, война 1805 г. — это не только предыстория, это прежде всего интереснейшая история полных драматизма и эпического размаха событий. В эту войну во всю свою мощь проявился полководческий гений Наполеона. Битва при Аустерлице и Ульмский маневр стали поистине классикой военного искусства.
Но война — это не только деятельность полководцев, это история борьбы, страданий и мужества сотен тысяч людей, вовлеченных в ее водоворот. В 1805 г. сошлись в отчаянном бою солдаты, овеянные памятью суворовских побед, с солдатами Великой Армии, вышедшими из горнила революционных войн, полными гордости за свои успехи, за свою молодую империю и за великого полководца, в которого они беззаветно верили. С обеих сторон сражались с отвагой и мужеством, и русским и французам есть о чем вспомнить с гордостью.
Багратион и Милорадович, Мюрат и Ней — эти имена говорят сами за себя и звучат словно фанфары славы. Рядом с ними шли те, кто, подобно толстовскому капитану Тушину, остался за бортом великой истории. Подполковник Гвоздев, поручик Хмелев, майор Анрио, лейтенант Левавассер... Их были тысячи, и обо всех рассказать невозможно, но хотя бы несколько безвестных героев хотелось вырвать из тьмы прошлого...
Однако война никогда не была похожа на парадные батальные полотна, скорее, в ней, как в трагедиях Шекспира, рядом с высоким и благородным соседствовало низкое и коварное. Здесь отвага и величие шли рядом со страданиями, кровью и грязью. Потому реальные французские и русские солдаты мало походили на сусальную картинку. Они существовали во плоти и крови со всеми их достоинствами и недостатками. Оставить за бортом неприглядные аспекты вооруженной борьбы было бы также несправедливо.
Избегая всяких штампов и стереотипов, но и не стремясь ниспровергать авторитеты ради самого факта ниспровержения, изложить причины начала наполеоновских войн, и прежде всего войны 1805 г., рассказать подробно и обстоятельно о ходе самого конфликта — вот задача, которую ставил перед собой автор. Насколько это удалось — судить читателю.
Мы приближаемся к моменту, когда великий народ, с которым мы ведем войну, будет нам предписывать законы и заставит заключить мир; нельзя не восторгаться этим народом, вчера я взял в плен гусарского офицера, поведение которого было так благородно, что можно прийти в отчаяние, не встречая таковых у нас.
Из письма саксонского офицера Тилъмана. 1796 г.
Начнем с того, с чего обычно не начинают, о чем часто просто не пишут или упоминают лишь вскользь — с численных величин.
Выдающийся немецкий историк Ганс Дельбрюк справедливо отметил: «Военноисторические исследования... лучше всего начать с подсчета численности войск. Числа играют решающую роль не только для вычисления соотношения сил... но и безотносительно сами по себе. Передвижения, легко совершаемые отрядом в 1000 человек, являются уже весьма затруднительными для 10 000 человек, чудом искусства для 50 000 и невозможными для 100 000»1. То же самое можно сказать и о политических вопросах. Без знания того, каким удельным весом обладало на международной арене то или иное государство, просто немыслимо исследовать его политику, а это, увы, сплошь и рядом встречается.
