я в черные глаза своей тоски смотрю.
ей все равно о чем я пела и пою.
на стержне лет повисла. касается щекой
и шепчет постоянно: «я с тобой с тобой с тобой».
как много было городов.
моя тоска брала в дорогу лед
осенних холодов.
она знавала многих кого любила я
но не боялась солнца и завтрашнего дня.
холодными руками сжимала мне виски
и заглушала робкие любви шаги.
как много было городов.
моя тоска брала в дорогу лед
осенних холодов.
а небо на востоке светлеет. и одна
смотрю весной на море я из своего окна.
тоска меняет лица улиц и квартир.
я прихожу к тебе чтобы потом уйти.
как много было городов.
моя тоска брала в дорогу лед
осенних холодов.
уставшие глаза от войны.
распухшие губы от слёз и песка.
я тебе не спою я тебе не скажу
как пахнет порох на полях любви.
застрелился февраль на исходе зимы.
долго с привкусом меди рыдала труба.
март печально стоял у кирпичной стены.
он был уверен что это судьба.
надломанным тембром подаренным кем-то
кто тебя послал шпионить за мной?
ты не станешь моим любимым поэтом.
ты не станешь зовущим и ласковым светом.
ты останешься вечно ходить за моею спиной.
я понимаю что скоро ты будешь одна.
я никогда не отдам самых трепетных чувств.
будут тебя украшать новых лиц имена
к сломанным мачтам я никогда не вернусь.
март немного простужен и голос молчит.
ах зачем засорять эфир пустотой?
я снимаю пальто и ломаю свой щит.
я безоружен этой весной.
надломанным тембром подаренным кем-то
кто тебя послал шпионить за мной?
ты не станешь моим любимым поэтом.
ты не станешь зовущим и ласковым светом.
ты останешься вечно ходить за моею спиной.
я понимаю что скоро ты будешь одна.
я никогда не отдам самых трепетных чувств.
будут тебя украшать новых лиц имена
к сломанным мачтам я никогда не вернусь.
надсадно мысли корчились – к тебе.
сжималась твердь под маской белизны.
последние огни летели вслед
звенящим ожиданиям весны.
я прав был разгребая уймы лиц
спешащих к вдохновению тупиц.
асфальт сопротивлялся каблуку.
душила ночи меткая петля.
лицо было подобно старику
не смевшему тебе ответить: «бля!»
я понял сев на чёрный табурет
что глупо ждать людей которых нет.
флюидами пропитана печаль.
классически роняю веки в сон.
изгибами дверей твои шаги.
надрывами колец мой мерный стон.
в безумном откровении больниц
я видел отраженья мёртвых лиц.
в безумном откровении больниц
я видел отраженья мёртвых
птиц птиц птиц птиц…
