Илларион обнял за ноги мать и, омывая её стопы слезами, умолял:
- Прошу прости! Не гони ты меня, мама. Я же сын твой Илларион.
Анна молча рыдала, не решаясь прикоснуться к сыну-монстру.
- Уходи! – огрызнулся Никифор, указав на дверь.
- Я никуда не пойду, - отвечал Илларион, поднимаясь на ноги, - это мой дом.
Никифор рассвирепел и, схватив швабру, которая стояла в углу, ударил Иллариона по спине.
- Уходи, сволочь, сатана проклятый! – прорычал Никифор.
Запыхаясь от гнева, он бил Иллариона, вкладывая всю злобу в свои удары. А Илларион лежал на полу и, прикусив губу, тихо терпел боль, ибо не смел, ударить любимого отца. Никифор прекратил бить, когда швабра разлетелась на куски.
- Проклятый сатана! Зачем ты овладел духом нашего сына? Уходи, сволочь, губитель души божьей, - в гневе вскричал Никифор, схватив Иллариона за шкирку, он швырнул его к двери, - уходи!
Илларион грустно поглядел на родителей. Лицо его было мокро от слёз, кровавые губы тихо вздрагивали.
- Я за всё прощаю тебя, отец.
Он ещё надеялся на последнее, что оставалось в его грешной душе – надежда на прощение родителей. Но один суровый вид отца, напуганное до смерти бледное лицо матери, говорили о том, что прощения не будет… никогда.
Илларион ушёл тихо и, уходя, чувствовал на себе взгляд полный страха и ненависти.
Гроб Иллариона во время похорон был пуст. Теперь парень для всех был мёртв, поэтому его удивительное воскрешение, осталось тайной для соседей. Из всей этой трагедии Никифор, Анна, Людмила и Андрей, сердечно жалели только Дашу. Померла красавица от рук глупца Иллариона.
Илларион сразу догадался, что превратился в вампира - мифическое существо, поддерживающий свою бессмертную жизнь кровью живых. Знал ли об этом Вагнер, когда говорил про ритуал? Или быть может, он всё это подстроил, а? Илларион решил разыскать Вагнера, и всё выяснить. Да, только где его искать?
Но одна не маловажная деталь оставила Иллариона в удивлении, это бесстрашие перед Солнцем; много думал он, но к единому мнению так и не пришёл, ибо всю тайну его жизни знал только один человек, его имя…
Вечером после похорон Даши и Иллариона Терентий пришёл театр пьяный, что не мог не заметить строгий и чуткий режиссер. После выговора, Терентия наскоро облачили в рясы, загримировали и вытолкнули на сцену, именно, ибо выпивший Терентий отказывался выходить на сцену. Сегодня была премьера «Мастер и Маргарита». Терентию Варламову досталась весьма ответственная роль - Иешуа Га-Ноцри. Режиссер Тимофей Яныч Скворцов, который играл Понтия Пилата, был нервозен, так как Терентий играл вяло и с безразличным видом, как и всякий выпивший актёр. Итак, шёл спектакль. Маленький зал был полон. Стояла тишина. Татьяна сидела в первом ряду. Рядом с ней сидел солидный мужчина в чёрном смокинге, в перчатках и с тростью с золотым набалдашником в виде совы.
- Имя?
- Что Великий прокуратор – отозвался вяло Терентий.
Глаза Пилата вспыхнули гневом. Он сжал кулак и губами прошипел: «ну Варламов, я тебе устрою весёлое воскресение»
- Моё? – подсказывал суфлёр, - ты что Терентий.
- Моё? – монотонно повторил Иешуа.
- Моё мне известно, – отвечал Пилат, - не притворяйся более глупым, чем ты есть. Твоё.
- Иешуа.
- Прозвище есть?
- Иисус Христос, - ответил Терентий, - тьфу ты, чёрт возьми, не могу я больше играть эту пародию на Иисуса.
- Варламов, - сипел суфлёр, - га-ноцри, прозвище.
Пилат вспыхнул гневом и уже не обращая внимания на публику, вскричал в гневе:
- Варламов как ты смеешь срывать спектакль, кто дал тебе право, ты…ты преступник! преступник!
- Люди, верите ли, во Христа, в Бога? – обратился к зрителям Терентий, - да посмотрите на себя, вы потеряли веру не только в бога и в самих себя, вас же ничего кроме денег не интересует. Сволочи! Что ты смотришь на меня Танюша? Разве я не прав. У меня горе умерла моя подруга и друг. А вам всем наплевать, - крикнул он окинув сцену.
- какой позор! – всхлипнула Таня и закрыв лицо руками убежала прочь.
Мужчина с тростью проводил её глазами и перевёл взгляд на Терентия. Он был мрачен и хмур. Между тем на сцене Терентий вовсе разбушевался, он начал крыть всех матом и проклинать режиссера.
- Пошёл вон! – крикнул Скворцов.
- Пошли все к чертовой матери! – махнул рукой Терентий и пошатываясь ушёл.
- Варламов, больше ты в моём театре не играешь, - кричал ему вслед Скворцов, - не надейся даже на эпизод. Сволочь! Алкаш! Бездарь!
Печальный шёл по улицам Терентий. Тихо утирая слезу, он свернул за переулок и зашёл в ресторан «Магнолия», чтобы поговорить с одиночеством в объятиях алкоголя.
До сих пор перед глазами парня стояло как проклятие похороны друга и возлюбленной. Признаться Даше в любви ему так и не хватило смелости, о чём не раз укорял себя. Теперь же строки любви в постели мёртвых Даше шептала Смерть-разлучница.
