Танк стоял неподалеку от знакомого ручья. В траве белел тюбик от томатной пасты — свидетельство состоявшейся здесь трапезы Аллатона и Хорригора. Но сам Авалон изменился, на него было просто жалко смотреть. Несомненно, столь печально повлиял на его состояние взрыв бомбы, устроенный командой постполковника Гаскойна. Небо его окрасилось в устойчивый грязно-серый цвет и покрылось чем-то, очень похожим на извилистые трещины. Создавалось такое впечатление, что оно готово в любой момент осыпаться, как шелуха, впуская сюда смертоносный космический вакуум. И погрести под собой все, что находилось внизу. А то, что находилось внизу, стало полупрозрачным, почти эфемерным и явно дышало на ладан. Казалось, любое движение, любой, даже негромкий звук способны не только нанести непоправимый урон этому континууму, но и отправить его в безвозвратное небытие. В общем, Авалон превратился в лачугу за миг до урагана. Хотя нет, эту лачугу мог снести не только ураган, но и просто любой порыв ветра.
— Ну и наломал дров этот постполканище, — удрученно сказал Дарий. — Как бы нам еще куда-нибудь не провалиться. В авалонские подвалы.
Единственное, что радовало тут командира, был темно-серый диск воздушного разведчика, как ни в чем не бывало висящий над ручьем. Того самого разведчика, который остался тут, когда супертанк выбросило из Авалона. Через мгновение добавилась и вторая радость, потому что Спиноза сообщил:
— Мы вернулись в настоящее время!
— Отлично! — воскликнул Дарий. Но тут же спросил: — А с чего ты взял, что мы именно в настоящем?
— Я сравнил показания часов остававшегося тут разведчика со своими часами, — пояснил Спиноза. — Показания совпадают.
— Ну наконец-то, — с облегчением сказал Тумберг. — Полагаю, в нашей одиссее поставлена точка.
— Даже не верится… — пробормотал Хорригор. — Неужели я скоро уже буду у сестренки?… Эх! — притопнул он вдруг ногой и посмотрел на Аллатона: — Надо было вытрясти из этого вилиния и рецепт митоля!
— Не сообразили, — развел руками предводитель пандигиев. — Но митоль у нас есть, попробуем сами разобраться.
И тут в коридоре послышались шаги.
— Что, он опять очухался?! — воскликнул Силва и грозно взглянул на Тангейзера: — Я же приказал запереть медбокс!
— Я и запер, на два оборота… — в голосе постлейтенанта звучала обида.
Но это был не постполковник Гаскойн. В башню, обреченно ссутулившись и опустив голову, вошел груйк Станис Дасаль. Даже длинная накидка, в которой он совершил побег, выглядела на нем уныло. Шерлок Тумберг издал какой-то невнятный звук и встал с сиденья.
— Вот… — остановившись в нескольких шагах от следователя, со вздохом сказал Умелец. — Оформляйте явку с повинной, господин начальник.
— То есть вы вернулись сюда добровольно, вдруг осознав, что побег грозит вам дополнительным сроком? — с усмешкой спросил Шерлок.
— В цвет, господин начальник! — истово кивнул груйк.
Следователь прищурился.
— А я думаю, дело совсем в другом, Дасаль. Поскольку для того времени, куда вы сбежали, вы, так сказать, являетесь телом инородным, вас в конце концов выбросило оттуда.
— Причем возвращение производится в ту же точку, — заметил Хорригор. — Даже если точка эта, в данном случае, танк, находится уже в другом хронотопе.
— А наш воздушный разведчик у вас случаем не за пазухой? — с надеждой поинтересовался Дарий.
— Нет у меня никакого разведчика, — угрюмо ответил Умелец. — Хотя я его и подобрал, не пропадать же добру. Он там остался…
— Жаль, — вздохнул командир. — Разбазариваем имущество…
— Так я прав, Дасаль? — с нажимом спросил Тумберг. — Вас выбросило оттуда? Иначе как бы вы пробрались сюда, в танк? Да и на экранах вас что-то не было видно.
— Выбросило, не выбросило… — пробормотал груйк. — Какая разница? Фактически это выглядит как явка с повинной, и суд должен это учесть. Обязан это учесть!
— Ладно, Дасаль, — вновь усмехнулся следователь. Причем усмехнулся добродушно: преступник, который, казалось, скрылся от правосудия навсегда, вновь очутился в его, Шерлока Тумберга, руках, причем без малейших его, Тумберга, усилий! — Надеюсь, там, куда вы попали, особо наследить не успели?
Умелец с достоинством задрал подбородок.
— Наследить не наследил, а хорошее дело сделал!
— Это какое же? — с интересом спросил Аллатон.
— Три жизни спас! — с патетикой заявил груйк.
И поведал о том, чем именно занимался, оказавшись в сравнительно недавнем прошлом, на своей родной планете.
— Но не успел после возвращения в город и пива выпить в нашей «шайбе», как очутился здесь, — с прежней подавленностью в голосе завершил Дасаль свой рассказ. — А ведь такие планы у меня были… Э-эх! — Он безнадежно махнул рукой и, шагнув к стене, по тюремной привычке присел на корточки возле нее.
В башне стало тихо, и это молчание длилось не менее минуты — видимо, никто не знал, как отреагировать на повествование груйка. Наконец Шерлок произнес:
— Значит, сейчас там, — он повел рукой в сторону экрана, — живут три сапиенса, которые жить были бы не должны. Вы изменили реальность, Дасаль, но от каких-либо оценок я, пожалуй, воздержусь.
