Ее слова заинтриговали меня, и конечно же деньги, лишних денег не бывает, уж точно.
-Что же вы хотите от меня? -наконец интересуюсь я
-В последнюю субботу марта один очень интересный человек для нашего издательства, устраивает бал-маскарад, и я просто уверенна, что ты точно приглашена туда, -ее голубые глаза сияют
-Почему вы в этом так уверенны, ведь, я даже не получала ни какого приглашения
-Потому что это бал Генри Дюкре, а не много не мало, ты его знаешь, и уж тем более лучше чем мы все вместе взятые, -она внимательно смотрит на меня, -И к тому же, ты единственный человек, с которым он заговорит на этом балу
-С чего вы взяли все это? -произношу я, сдерживая возмущения
-Только с тобой он будет говорить искренне, и я в этом уверена. Ведь, Генри Дюкре не разговорчивая персона, -она игнорирует мой вопрос
-И что же вы хотите от меня, а уж тем более от него? -на душе становиться жутко
-Ты выведаешь какой-нибудь секрет, безусловно интересный для нашего журнала
Я молчу, потому что не знаю, как ответить ей.
-Аврора, я понимаю, что с твоей точки зрения это жутко не красиво, но пойми, у тебя стоит выбор, спасти наш журнал, просто выведав какую-нибудь историю из его жизни, потому что Парижу будет очень интересно узнать хоть немного о такой загадочной персоне, как он, -она останавливается, -И прошу, когда ты получишь это приглашение, согласись на него, и помоги нашему журналу, ведь, это Вок, -на ее лице появляется улыбка, улыбка разочарования или радости, я не могу заметить этого, потому что мой мозг и мысли заполнены другим
-Анабель, я не могу поступать так с человеком, который доверяет мне, -наконец-то произношу я, -И, ведь, я даже не уверенна, что я получу приглашение, а уж тем более, что Генри заговорит со мной на этом балу, что он узнает меня, ведь, там будут все в масках, -я пожимаю плечами
-Но мы то знаем, что он тебя узнает
-Но почему? Почему вы так думаете? Я разве дала вам какой-то повод, чтобы вы так думали?
-Я главный редактор, главного журнала Парижа, как ты думаешь, разве я не знаю все?
Я сглатываю, когда слышу такое.
-Аврора, журналы это собранные сплетни, сплетни со всего мира, -продолжает она, -И не мне тебе это объяснять
-А что если он соврет? -интересуюсь я, сдерживая все, что сейчас происходит в моей душе
-Если только ты нам соврешь
Я поправляю волосы и выпрямляю спину.
-Но вы же понимаете, что я ни чего не могу вам обещать? -интересуюсь я
-Я знаю, но я уверенна в тебе
Ее взгляд уверенный, слова не менее уверенные, но я не могу поверить ее словам, ее взгляду, потому что все что я чувствую сейчас, это совершенно противоположно ее чувством.
-Адель, вы же понимаете, что я не могу ни чего, совершенно ни чего вам обещать? -наконец-то произношу я
-Я знаю, -кивает она
Я встаю со стула, потому что я не могу больше тут находиться. Тут слишком все напряжено.
-Аврора, -произносит она, когда я подхожу к двери
-Что-то еще? -повернувшись к ней, спрашиваю я
-Не предай мое доверие, ведь, я доверяю и прошу помощи не у многих
Ее слова вызывают у меня панику, но вместе с тем какую-то глупую уверенность того, что сама Адель Кюри вдруг доверяет мне. Странно, но до жути приятно.
***
Выйдя из офиса, меня не покидало чувство вины при чем пока что вины, которая не оправдалась, но в скором времени, она будет пылать во мне, ведь, я могу сразу же разочаровать двух людей, которые близки мне, доверие которых я не могу придать.
Что еще меня волновало? Абсолютно все.
Как можно придать кого-то? Как можно придать доверия какого-либо человека? Разве это вообще возможно? Нет, нет, и еще раз нет.
Такое не возможно!
Я не могла осознать просьбу Адель, потому что в какой-то либо мере она была мерзка. Она была не правильной, именно потому что, эта просьба была отнесена к Генри, к человеку, который не открыт для мира, не открыт для того, чтобы придавать его доверие, которого кажется уже нет не для кого.
Это не возможно, просто нет, особенно когда у меня и на руках нет того самого приглашения, совершенно нет. Но это волновало меня меньше всего, ведь, в какой-то мере я не хочу его получать, ведь, именно тогда у меня будет меньше шансов увидеть его, а уж тем более доносить о нем журналу.
Все это вводило меня в глубокую депрессию, и даже любимый город не мог вывести меня из нее. Телефон разрывался от звонков, а я? Я просто не хотела отвечать на них. Я не хотела отвечать на многочисленные смс, которые писали мне родители, Анна, Джон. Я не хотела.
Я сидела дома, на балконе и просто любовалась башней, ночным Парижем. Я пыталась осознать, понять, что мне делать, как мне быть, но в голову вряд ли, что-то приходило, потому что я просто не хотела думать об этом.
***
Всю неделю я почти ни с кем не общалась, ведь, я всячески пыталась огородиться от всякого общения, потому что я боялась, что на эту проблему будут еще какие-то проблемы.
Я не отвечала на звонки Грина, и поэтому на этой недели наши вечерние прогулки пошли под откос, если можно так сказать. Я не отвечала ему, и мне кажется он понял, что сейчас не стоит звонить мне. Понял.
