Девушка добровольно предложила свою помощь по уходу за ранеными и не скрывала, что собирается добраться с отрядом до Золотой рощи. Доктор Немчинов, по моим наблюдениям, появлению еще одной пары изящных и квалифицированных ручек отчего-то не радовался, но помощь принял. Возможно, имели место религиозные противоречия, а скорее всего, пожилой доктор категорически не воспринимал мысль, что женщина может врачевать. Окажись госпожа Имира феминисткой, не миновать княжескому медику настоящей нервотрепки и прочих «козьих морд». Но хвала Арагорну и здешним богам, запах феминизма в этой части вселенной пока не ощущался.
Зато медбрат Харитон, похоже, не разделял взглядов Фомы, потому как чаще смотрел на девушку, чем под ноги, и от переизбытка эмоций чуть ведром кипятка не обварился. Ставший моей тенью Акинф не сплоховал, и производственной травмы удалось избежать. Симпатичная мордашка у общительной барышни Имиры и характер куда как легче, чем у ее эгоистичных товарок, — подумалось мне.
Фома Немчинов деликатно дождался финального реверанса Имиры, моих пожеланий благодати Асеня и удачи, после чего настойчиво взял меня под локоток.
— Господин Романов, имею важный для нас с вами вопрос.
Непринужденное общение с приятной девушкой привело меня в бодрое расположение духа, я словно получил глоток свежего воздуха посреди клоаки. Болото щедро делилось с нами своими миазмами и гнусом, но за сутки я к этому почти привык. А сейчас вновь почувствовал, словно впервые, едкий болотный запах. И как бедняжка Имира терпит все тяготы и лишения?
— Конечно же, спрашивайте, любезный Фома. Постараюсь ответить на любой.
— Кондотта… Я не могу взглянуть на документ?
Вот же гад. А собственно, почему гад? Молодец, Фома, так меня наемничьим салом да по лживым сусалам!
— Увы. Вы же помните, что я оказался на острове в одних подштанниках и с трофейным оружием. — При этих словах лекарь княжны бросил странный взгляд на кобуру с револьвером. Приметный пекаль! Если Фома видел Ральфа ранее, то отчего молчит? Я продолжил невозмутимо вешать лапшу на уши пожилому человеку:
— А в башне все документы превратились в пепел. Конечно, я внимательно осмотрю трофеи и тогда, возможно, предъявлю своим людям этот документ.
Собирался наплести собеседнику еще немало словесных кружев, но лекарь перебил меня и четким ровным голосом, выделяя интонацией ключевые слова, сообщил:
— Кондотта, юноша, есть договор между сторонами. Невозможно объявить кондотту в одностороннем порядке. Помните, суть превалирует над формой, а правое слово не горит и не тонет.
— Вот и я о том же, Фома! Хорошо, что мы понимаем друг друга! А ваш вопрос очень своевременный и важный! Спасибо, что его задали! Я обязательно на него отвечу, а пока меня ждут неотложные вопросы на стрельбище.
Однако старый хрыч держал мою руку мертвой хваткой и вывернуться оказалось не так просто.
— Господин офицер, вопрос действительно важный, — голос Фомы сделался тих и вкрадчив, хотя мы отошли уже достаточно далеко от лишних ушей. — Мне стало известно, что некий молодой офицер при генеральном штабе Армии Освобождения заключил соглашение с Советом Хранителей Золотой рощи о найме вооруженных людей для защиты обители, ее земель и поселений. Мы ведь имеем в виду одну и ту же кондотту?
Что мне оставалось делать, кроме как энергично кивать? Способность здраво мыслить под натиском эмоций меня, к счастью, не покинула. Очевидно, меня подписывает на войну крупное религиозное поселение.
Что мне известно о Золотой роще? Пожалуй, немного. Именно эту богорощу Ральф собирался посетить, но так и не смог, только подтвердил, что поселение соперничает размерами и экономической мощью со столицей русинского штата — Белым городом. Оказалось, Ральф некоторое время жил в Русинских княжествах — вот откуда он знал русинский! — но в священных рощах Асеней не бывал. Гравюры видел, описания других путешественников читал, но откровенно признавал свою некомпетентность.
Воображение мое рисовало мощные стены и башни монастырей, виденные на фотографиях и в жизни. Или нечто вроде кремлей Тулы, Нижнего Новгорода и других русских городов. Только вместо золотых куполов храмов над мощными укреплениями вздымались кроны исполинских деревьев, хранящих в себе дух и историю народа. Вокруг зеленеют сады и желтеют наливным колосом нивы. Трудолюбивая братия варит соль, разводит пчел, огородничает и прочими ремеслами наравне с дарами и пожертвованиями наполняет казну религиозного центра.
Но что зря фантазировать? Вот выполню возложенную на меня миссию, сам все красоты увижу. Главное сейчас, что Совет Хранителей может легализовать меня и моих подчиненных, и у новоиспеченного кондотьера перестанет болеть голова на тему поиска работы.
К асенитам бойцы относятся с уважением, а служба Совету Хранителей и защита русинских поселений в Колониях — по сути, одно и то же. Можно счесть предложение приемлемым. Теперь следовало уточнить полномочия ловкого медработника.
Набрав побольше воздуха в грудь, я принялся буравить взглядом переносицу собеседника.
