Было вино – тончайшее, порождающее сладкое головокружение. Было веселье, горящие глаза Аланы, прикосновения, от которых немедленно хотелось бросить все и залезть на сеновал. И я еще успел подумать, что по возвращении в гостиницу – кстати, не пора ли домой? – я ме-едленно расшнурую женин корсет…
Наверное, я стойкий. Наверное, у меня недюжинная воля. Наверное…
Я очнулся в полумраке. Голова по-прежнему кружилась, более всего на свете хотелось сладко улыбнуться –и уснуть снова…
В последний момент внутренний сторож, порядком одурманенный, но все еще живой, успел прохрипеть свой сигнал тревоги. Я что есть силы укусил себя за палец; боль помогла справиться с наваждением. Я был в пиршественной зале, и я был один.
Ни Аланы, ни Танталь. Резное кресло на двоих – я только сейчас увидел, что близнецы вдвоем сидели на одном троне – пустовало тоже. Пол был залит воском, кое-где догорали, по очереди гасли свечи.
Шум в голове… Шум, звон, сладостное головокружение…
Пес! Пес!! Сто тысяч псов!!
Из зала вели четыре двери, все четыре оказались приоткрыты; почти на четвереньках я выбрался в коридор и только тогда заметил, что на поясе у меня болтаются пустые ножны. Кто-то заботливо освободил меня от тяжести оружия.
Осел! Козел! Тупое животное! Как я мог допустить…
С моей дороги метнулся… да,это был лакей. Я кинулся за ним по коридору, ватные ноги не желали слушаться, я зарычал, упуская добычу – мое рычание оказалось столь свирепым, что лакей запнулся о ковер и растянулся во весь рост. Я схватил его за пышный ворот ливреи, рванул, вытряхивая из парика; обнажилась маленькая, коротко остриженная голова, дико заблестели округлившиеся от ужаса глаза:
– Н-нет…
– Где?! – рявкнул я. Н-не знаю…
– Где твои господа? – я вытащил из-за пояса кинжал. Слуга затрясся:
– Н-наверху…
– Веди!
Опять-таки рывком я поставил его на ноги. Все мои чувства притупились от проклятого вина, а больше всего пострадала реакция – но в этот момент меня спас слуга. Я увидел, как он смотрит мне за спину, и успел уйти в сторону.
Когда не действуют добавленные в вино снадобья, гостей не грех успокоить и древком копья по голове; не знаю, откуда в покоях взялось копье. Вероятно, его позаимствовали у какой-нибудь статуи в латах; нападающий промахнулся точно так же, как недавно промазал я, сражаясь с Черно Да Скоро.
На сантименты не было ни времени, ни сил. Нападавший – а это был уже не слуга, а молодой стражник – потерял равновесие, я окончательно выбил почву из-под его ног и приложил головой о стену. Слуга уже улепетывал по коридору, какое скверное приключение, подумал я, кусая губы.
А ведь тут их было полным-полно! Поймать бы хоть одного – любого, лишь бы толстощекого и в буклях… Где?!
Маг из Магов, привычно взмолился я, проталкивая свое непослушное тело сквозь сгустившийся воздух бесконечных переходов. И тут же вспомнил близорукий взгляд щуплого призрака, плюнул, заскрипел зубами:
– Дамир! Придумай что-нибудь!
Из-за поворота мне навстречу высыпала орава стражников. Вероятно, они точно знали, куда и зачем бегут – при виде меня на усатых мордах проступило оживление. Их было пятеро – но сосчитать я смог только тогда, когда нагая мраморная дева, вывернутая из ниши вместе с пьедесталом, вывела из строя двоих. В узком коридоре увернуться было некуда – боюсь, до конца жизни эти двое неудачников будут содрогаться при виде голых женщин. Прочие кинулись на меня, один меч едва не перерубил копье в моих руках – но нсдору-бил, увяз. Прикрывшись копьем, я успел увернуться от двух других мечей – но реакция по-прежнему была не та, чисто ускользнуть не удалось, клинок порвал куртку у меня на плече и скользнул по руке, хотя боли я, разъяренный, не почувствовал.
Будь мои противники настоящими бойцами – от меня, заторможенного, осталась бы кучка костей. Но в стражу братьев-герцогов отбирали, по-видимому, не за бойцовские качества, а исходя из внушительного внешнего вида; все трое были на полголовы выше меня, и вес трое по очереди выбыли из битвы – в этом мне помогли мраморный юноша в нише напротив, череп невиданного зверя с широченным размахом рогов и мягкий ковер поверх скользкого пола.
Я переступил через стонущие тела. Перепрыгнул через безголовый торс мраморного юноши, не глядя, поднял чей-то меч и вприпрыжку ринулся по коридору. Ламир, Дамир, такова твоя помощь?! Откуда-то сбоку потянуло сквозняком; гобелен на стене качнулся, я рванул его – безжалостно, как когда-то полог над повозкой комедиантов. Потайная лестница?! Дамир, неужели ты меня слышишь?..
Постоянно хотелось отплевываться. Чем это, хотелось знать, нас опоили…
Вряд ли темная, крутая, винтом завинченная лестница слышала когда-нибудь подобные проклятия. Рекотар-сы не бранятся при дамах – это вовсе не значит, что они не умеют ругаться. Э-э-э, и племенной жеребец покраснеет…
