Солнце село; навстречу нам из полутьмы выплыл мостик, как две капли воды похожий на тот, что мы уже проехали. Лошади сдержали шаг. Мои смутные подозрения превратились в уверенность.
– Мы ведь не сворачивали, – упавшим голосом сказала Алана, – Это в лесу можно кружить – но мы же ехали по дороге.
Я слез с седла. Подошел к перекинутому через седло Чонотаксу, в таких случаях обычно берут за волосы, и я на секунду растерялся. Потом ухватил господина мага за подбородок и поднял его голову, заставляя посмотреть себе в глаза.
Чонотакс Оро спал. Лицо его, как обычно, оставалось совершенно немым и непроницаемым.
– А они во сне не колдуют? – спросила Алана. – Может ему, к примеру, присниться вот эта дорога? Ну, во сне?
– Это, наверное, другой мост, – неуверенно предположила Танталь. – Просто в этой местности все мосты одинаковые…
Я подошел к мосту. Раздраженно стукнул по трухлявым перилам; перила охнули и отвалились. В темноте уже невозможно было с точностью сказать, тот это мост или другой. В этой, как говорит Танталь, местности жители из рук вон плохо следят за мостами…
– Вода есть, – бодро сказала Алана. – Вон, целая речка… Еда есть. И не зима ведь, мороза нет… Переночуем…
Другого выхода не оставалось. Моей маленькой местью Черно Да Скоро был костер, сложенный из обломков перил. Другого топлива почти не было, а большого пламени из перил не устроишь.
Я напоил лошадей, потому что кормить их все равно было нечем.
– Оттащи его от костра, – сказала Танталь.
– Как ты заботишься о его благополучии, – сказал я – Не ты ли первая спрашивала, можно ли его убить?
– Оттащи его от костра, – повторила Танталь, не повышая голоса. – Он не должен лежать у огня…
– Он этот огонь руками рвет, как паклю, – сообщил я сухо. – Тебе нужно – ты и оттаскивай. А я благородный господин, потомок Мага из Магов, и я уже натаскался!
Танталь поднялась. Подошла к Черно, взяла его за плечи; удобнее, как мне кажется, было бы тянуть за щиколотки. Но, может быть, Танталь смутилась бы видом голой головы, подпрыгивающей на кочках?..
Усилие, еще усилие; Танталь упрямо тащила господина мага за грань светлого круга. Интересно, о чем они говорили тогда, в лесу? На поляне? И ведь Черно видел, что есть свидетель…
Или не видел?
– Оставь, – сказал я устало. – Ладно, я сам… Танталь не ответила. Оттащила сонного Черно подальше от костра, постояла над ним – я видел только черный силуэт. Потом вернулась к огню, и некоторое время мы жевали хлеб с разогретым на костре мясом.
– Ретано, расскажи историю, – попросила Алана. Я растерялся:
– Какую?
– Да любую… Как ты рассказывал. Про разбойников, например.
– Про разбойников не надо, – проронила Танталь сквозь зубы.
– Тогда про призраков, – согласилась покладистая Алана.
Молчали обломки перил, окутанные огнем. Когда-то, наверное, их касались тысячи разных рук – а теперь касалось пламя. И если человеческие прикосновения только чуть стерли терпеливое дерево – огонь поедал его, неспешно, но неотвратимо. Ради того, чтобы дать нам возможность согреться…
«Он мерзнет».
Кто это сказал? Где я, пес подери, это слышал? Я обернулся в темноту. Как будто боялся, что связанный Черно Да Скоро встанет и убежит.
– Про призраков… Значит, так. Стоял на земле старый замок, а в подвале его ютился призрак… Он был тоже немолодой, щуплый такой, близорукий…
– Призрак?! – Алана фыркнула.
– Но глаза у него горели, как плошки, – добавил я примирительно. – Больше всего на свете старый призрак хотел уберечь своего молодого потомка от ошибок – но куда там… Вероятно, только в подвалах замка молодой потомок поумнеет. Станет скитаться призраком, глаза его будут гореть, как плошки, а вздохи – распугивать филинов… Только представьте себе – целая армия призраков, наполняющих подвалы, протягивающих руки… призывающих опомниться нас, живущих – до поры, пока не пробил час, когда будет поздно оглядываться…
– Нет, – сказала Алана, и от звука ее голоса Танталь резко обернулась:
– Что – нет?
– Ретано, – в голосе Аланы теперь явно слышались слезы. – Ретано, пожалуйста… Сделай что-нибудь, я ведь не смогу… без тебя…
Танталь перевела взгляд на меня. Глаза ее в свете костра были черные, с двумя горящими золотыми точками.
Алана всхлипнула.
– Что за тайны? – спросила Танталь небрежно. – Ретано, можешь мне объяснить?
Я подбросил в костер остатки перил. Пожал плечами:
– Никаких тайн… В жизни каждого человека есть последний предел, и иногда бывает полезно о нем задуматься… Доедайте хлеб. Я сейчас приду.
Черно Да Скоро лежал там, где оставила его Танталь – на прошлогодней мокрой траве, в коконе из собственной шубы, причем некогда роскошный мех свалялся, как шерсть больной собаки. Далекие отблески костра достигали блестящего черепа, мне показалось, что Чонотакс морщится во сне, будто от зубной боли.
Я вытащил из-за пояса кинжал и приставил к горлу господина мага. В таких делах лучше не раздумывать.
Не колебаться.
– Черно, давай так… Сними с меня приговор Судьи немедленно – и тогда я оставлю тебя в живых. Идет?
Не я ли сегодня утром влил в этот рог убойную порцию снульника? Ради легкой и безопасной дороги?
