Авантюристка полностью

Валя. Конечно, лже! Но суд всегда отстаивает права матери в интересах ребенка. Однако она типичная поисковая женщина, и, я думаю, не станет размениваться на достижение алиментов. Она метит в крупную цель – хочет, чтобы ей с сыночком досталась какая-то часть твоего жирного наследства!

Певцов(вспылил). Но я еще жив, я крепкий малый и вовсе не собираюсь…

Валя. Никто не собирается, но никто не может избежать. (Понижает голос.) Как на духу – ты с ней спал?

Певцов. О господи! Что я должен сделать, чтоб ты поверила?! Нет, никогда!

Валя. Трудно поверить. Если между вами ничего такого не было, то почему эта мать математика облюбовала именно тебя? У нас в стране много денежных и именитых. Все спросят – все президиумы, все бюро, все советы, всем будет дело, всем наконец-то станет интересно жить!

Махоньков(вдруг). Может быть, эта женщина любит Олега Никитича?

Валя. Папу любят все телезрители.

Махонько. В Америке таких, как Олег Никитич, называют шоумены – люди зрелища. Они пользуются огромным сексуальным успехом!

Певцов. Оказывается, этот Махоньков все слышит!

Махонько. Временно, потому что подаю сигнал тревоги! Эта чувственная женщина приберет Олега Никитича к цепким рукам.

Певцов. Пожалуй, Валя, я твоего Махонькова прибью!

Махоньков. Это будет означать, что вы относитесь ко мне уже как к сыну!

Певцов(оживился). Вы тоже хотите стать моим сыном? Сегодня вы уже второй соискатель!

Махоньков. Валя, испанский час кончился, пошли!

Певцов. У вас только что был французский!

Валя(обнимает Махонькова за плечи). Он полиглот, заглатывает по нескольку языков сразу!

Уходят. Певцов бродит по террасе, потом глядит на часы и поспешно включает телевизор. Из телевизора доносится голос диктора.

Голос диктора. Начинаем традиционную передачу «Математика в нашей жизни». Ведет передачу член-корреспондент Академии наук Олег Никитич Певцов.

Голос Певцова. Приходило ли вам в голову, уважаемые товарищи, что мы с вами мыслим нечетко? Еще древние философы задумывались, где, например, лежит граница между определениями «несколько зерен» и «куча зерна».

Певцов крутит все ручки подряд – изображение не появляется.

Елена(выходит на террасу). У меня рефлекс, как у подопытного животного: иду на ваш голос!

Голос Певцова. Допустим, девять зерен – это несколько или уже куча? А одиннадцать или двадцать пять зерен? Где же лежит невидимая граница между понятиями «несколько» или «куча»?

Певцов со злостью возится у телевизора, но без успеха.

Нечеткими множествами занимается совершенно новая наука, о которой и пойдет сегодня речь…

Изображение так и не появляется, но теперь исчезает и голос.

Елена. Вы окончательно доломали телевизор, уважаемый ученый.

Певцов(резко). Какой пройдоха подсказал вам гнусную идею начать меня шантажировать?

Елена. Подсказали вы! (Певцов не нашелся, что возразить.) Вы как-то рассказывали о связях математики и генетики, про наследственные признаки, и я творчески переложила на себя. Почему мой сын математик? И поняла: потому что он ваш сын!

Певцов. До этого сомневались?

Елена. До этого были и другие кандидатуры, но теперь отпали!

Певцов(с издевкой). Ну, а законного мужа у вас, конечно, нету?

Елена. Разве я похожа на несчастную и убогую, с неустроенной личной жизнью?

Певцов. И при живом, действующем муже вы хотите мне всучить…

Елена(беззаботно). Мужья у меня не задерживаются. Текучесть кадров, как везде.

Певцов. И много перебывало?

Елена. В отличие от некоторых, я в арифметике слаба. Помню, недавний муж на электростанции работал. Дома он превосходно чинил пробки.

Певцов. У меня приятель – психолог. Давайте я вас ему продемонстрирую. Вы уникальный экземпляр. Вас надо изучать, какой-нибудь ушлый аспирант сделает диссертацию!

Елена. Я прилетела в Москву и помчалась в математическую школу-интернат. Мне равнодушно ответили, что мой ребенок им неинтересен.

Певцов. А может, у вас неинтересный ребенок?

Елена. И тогда в министерстве – сквозь помощника, референта, секретаря – я прорвалась к крупнокалиберному чиновнику.

Певцов. Да вы типовая истеричная мамаша.

Елена. Руководящая личность заскользила по накатанной демагогии – у нас, мол, везде прекрасные школы. Зачем тащить ребенка в Москву? Вот если б ваш сын был из глубинки, из богом забытой деревни или из мартеновской печи… И, доведенная до белого каления, я рванула аварийный вариант – кинулась к вам! У меня сейчас даже не час пик, а жизнь пик!