Мари посмотрела на возлюбленного глазами полными слёз.
– Мы погибли…
– Из каждого положения есть выход. Самое безопасное место для нас – Сибирь.
Мари встрепенулась.
– Что говоришь, Александр?! Почему Сибирь?
– Там нас точно никто не будет искать. Да и потом кое-какие средства у нас есть, купим дом, например, в Иркутске. И в Сибири люди живут…
После суда Варвару в арестантском вагоне перевезли в пересылочную Владимирскую тюрьму и этапировали в Сибирь. Группа заключённых переправилась через печально известную Бабиновскую дорогу или как её ещё называли: Верхотурский путь. Шла она от города Верхотурье, что на среднем Урале, по рекам Тура и Тобол. Путь был опасным и тяжёлым, многие осуждённые не выдерживали и кто послабее начинал болеть лёгкими и, в конце концов, исход был один – смерть.
Варвара же была крепкой молодой женщиной, и быстро сориентировавшись в ситуации, вовсе не собираясь помирать от простуды. Она соблазнила одного из солдат, что сопровождали арестантов, который был старше её лет на десять и насмотрелся всякого на своём веку. Осуждённая же с чувством поведала солдату, что, мол, в её бедах виноват любовник, он угрожал ей, а она помогала ему только из-за любви. Она была так убедительна, что конвоир не сомневался – перед ним несчастная жертва, да в определённых услугах женщина проявила себя столь расторопно, что он из жалости частенько подкармливал её и делился стопкой водки.
Безусловно, связь солдат с арестантками возбранялась, но начальник конвоя подпоручик Фёдор Рыков и сам порой не брезговал услугами осуждённых женщин: чего с баб станется – не убудет, дорога до Забайкалья длинная, чай не один день.
Солдат подарил Варваре тёплые шерстяные носки, чулки, и постоянно снабжал её водкой и хлебом. Рыков же прослышал о красавице из второго арестантского женского отряда, которую конвоиры прозвали «Варвара – краса, длинная коса». Что и говорить, коса у неё достигала колен, а если она распускала волосы, то и вовсе струились до земли.
Подпоручик Рыков прекрасно знал такую породу баб: послушать их, так все они – невинные жертвы. Однажды на вечерней остановке в неком захудалом местечке Угудаловка, подпоручик приказал привести осуждённую Зиновьеву. Женщина держалась с достоинством. Рыков подумал, что такая, пожалуй, может марьяжить[27] мужиков как угодно.
Он налил водки в стакан и протянул женщине:
– Выпей, не май месяц на дворе. Замёрзла небось?
– Благодарствуйте, господин офицер, – Варвара взяла предложенный стакан и ловко опрокинула в рот его содержимое, крякнула и занюхала рукавом арестантской телогрейки.
– Садись, поешь, – Рыков жестом пригласил женщину за стол.
Та не заставила приглашать дважды – голод плохой советчик и когда живот пуст, человек готов на любые преступления. Картошка, сваренная в мундире, с солью и чёрным хлебом показались женщине верхом блаженства.
– Говорят, оклеветали тебя… Так ли это?
– Так, – кивнула осуждённая, давясь картошкой, поди, два дня почти ничего не ела.
– Невинная жертва, стало быть?
– Не совсем… Где ж можно невинных-то найти, разве что младенцев новорожденных…
– Любовник-то твой сухим из воды вышел, чай батюшка откупился… Он тебя мошенничать заставлял? – продолжал любопытствовать подпоручик.
Варвара не стала при Рыкове обвинять любовника, а повела себя по-другому, честно, признавшись:
– Сама помогла ему, добровольно. Делала всё ради любви: хотели с ним, домик свой прикупить в Подмосковье. Откуда ж мне было знать, что компании той вовсе нет!
– Наелась?
Варвара кивнула.
– Тогда раздевайся и ноги раздвигай, – приказал подпоручик.
Женщина повиновалась.
После сплава по Туре и Тоболу, арестантов ожидал небольшой пеший переход до реки Обь, затем – на барже до Томска. Часть осуждённых осталось в Томском остроге, другая двинулась дальше по направлению к озеру Байкал, к Иркутску.
В дороге Варвара встретила новый 1870 год. Переход до Иркутска длился почти месяц, мужчины были измотаны и истощены, не говоря уже о женщинах. Несмотря на то, что по пути следования осуждённых, обоз с провизией пополнялся, как и положено, но до них съестное практически не доходило. Варвара, считавшаяся фавориткой подпоручика Рыкова, старалась помогать товаркам по несчастью. Однажды, один из солдат увидел, как Варвара поила одну из обессиливших женщин водкой и донёс Рыкову. Тот же схватил Варвару за косу, намотал её на руку и долго избивал нагайкой, пока она не упала в беспамятстве.
Иркутска Варвара достигла в обозе с больными, Рыков избил её так, что она прометалась неделю в лихорадке, все думали – не выживет.
Далее второй женский отряд передали местным казакам и те сопроводили арестанток к месту назначения – в Забайкалье.
Главная сибирская каторга в царской России находилась в Нерчинском горном округе Забайкалья, где каторжане использовались для разработки свинцово-серебряных месторождений на так называемых кабинетских[28] землях, которые включали в себя: литейные, смолокуренные и соляные заводы, а также Карийские золотые прииски.
