Надо быстро посадиться! — серьезно сказал Заубер. — Пока мы есть недалеко от берег! Иначе может быть совсем швах!
Немец дернул за трос, прикрепленный к клапану для выпуска газа, но, видимо, он перетерся, или узел был затянут неправильно, только веревка оторвалась и осталась в руках у Заубера.
— О, майн гот! — вырвалось у немца.
Гроза морей быстро оценил обстановку, сдернул с головы свой щегольской полуцилиндр и, перекрестившись, полез по стропам вверх. Гондола стала опасно раскачиваться.
— Осторожнее! — вскрикнула Катерина — К чему балаганство затеяли! Угробитесь до свадьбы — и вся недолга!
— Не переживай, Катенька! — заскрипел зубами Сергей, пытаясь подтянуться по мокрому, скользкому тросу. — Найдется кто-нибудь и повыгодней меня!
— Ну уж нет! Ишь, чего удумал, лопни твоя утроба! Слазь сей же час, мутитель спокойствия!
Нарышкин, ругая про себя на чем свет стоит глупую бабу, медленно — вершок за вершком — продвигался вверх. Налетевший откуда-то сбоку порыв жаркого, пахнущего степью ветра едва не сбросил его в море. Изо всех сил, в кровь разрезая ладони, Сергей цеплялся за веревки и, барахтаясь в катенарных подвесках, словно муха в паутине, полз к намеченной цели. Вот он уже оказался под самым брюхом оболочки. Здесь тросы сплетались в сеть, и двигаться стало легче. Нарышкин изловчился и, дотянувшись до выпускного клапана, дернул за обрывок веревки что есть сил.
Клапан раскрылся с треском, и Сергея обдало тугой струей теплого газа, который стал с шипением стремительно вырываться наружу. Задыхаясь от кашля, Нарышкин удерживался из последних сил, чувствуя, как слабеет с каждой секундой. Оболочка быстро съеживалась, и дирижабль стал терять высоту. Приближалась прозрачная изумрудно зеленая поверхность воды с мерно шевелящимися на дне водорослями. Не в силах больше держаться, Сергей разжал руки и ухнул вниз, сопровождаемый горестным истошным женским воплем.
— Не много в женихах ходил! — подумал он со странным удовлетворением.
Полет был долгим, и Нарышкин смог даже разглядеть резвящихся неподалеку от берега дельфинов и чаек, облепивших прибрежные скалы.
«Надо бы воздуха набрать», — успел подумать он, прежде чем бултыхнуться. Его сразу потянуло вниз, ко дну. В ушах возникла резкая боль. Вспомнив свой купальный сезон в Аркадии, Сергей развел руки в стороны, замедлил погружение и стал медленно, очень медленно, как показалось ему, выбираться на поверхность. Наконец зеленоватый туман вокруг рассеялся и в лицо ему хлынул солнечный свет.
— Жив!
От радости он заорал и, отплевываясь, принялся хохотать и бестолково колошматить руками по воде.
— Жив!!!
На солнце набежала тень. Сергей поднял голову и увидел приближающийся изрядно похудевший дирижабль. Потерявший свои размеры аппарат несло вдоль полоски прибоя, мимо острых скал, словно зубы огромного морского существа торчавших из воды. У Сергея перехватило дух, но Создатель видимо решил вмешаться и здесь…
Корзину протащило над каменным гребнем и бросило в тихую, спокойную песчаную бухту позади него. Воздухоплаватели кубарем выкатились из гондолы и повалились на мелководье. Сдутую оболочку дирижабля проволокло еще саженей триста и прибило к скале.
Сергей, морщась от боли в разъедаемых солью, порезанных ладонях, доплыл до бухты и, пошатываясь, выбрался на теплый песок.
— Живой! — Катерина со слезами кинулась Нарышкину на шею, замолотила кулачками по его груди. — Дурень этакой! Черт безголовый! Я чуть апоплексическим ударом не скончалась, когда ты упал!
Первым делом было осмотрено воздушное судно. От удара у корзины отвалилось дно, а сам шар сильно изорвало о прибрежные камни.
— Дело шлехт, — констатировал Заубер. — Наш аппарат приказать долго жить!
— Ну и как вам это понравится? — пытаясь выжать промокший сюртук, пробурчал Моня. — Сдается мене, ше это даже не шлехт. Это полный тухес!
— Хватит причитать, — улыбнулся Нарышкин. — Главное, что мы все живы! Давайте лучше посмотрим, куда это нас занесло.
Сергей мягко отстранил от себя Катерину и, несмотря на смертельную усталость, принялся решительно взбираться на крутой берег.
«Турки почти все холерики, каковыми они и быть должны, поелику обитают в весьма жаркой стране: на лицах их разум изображен и варварство».
Солнце поднималось над горизонтом все выше. День обещал быть знойным.
В скалах обнаружилась узкая тропинка, змеящаяся вдоль берега.
— Пойдем по ней, — вытирая пот, предложил Нарышкин увязавшемуся за ним Терентию. — Обязательно к людям выйдем. Хорошо бы раздобыть чего-нибудь на зуб и устроить встряхнутие чресел, а то внутри меня полковой оркестр играет. Причем фальшивит изрядно!
— И то верно, — согласился дядька. — Цельную ночь по небу мотались! Недурственно б и того… подхарчиться маленько.
