Образ авантюриста является одним из центральных в книге А.Ветлугина, рассказывающей о героях гражданской войны. Красный и белый террор в России.В книгу вошли очерки-воспоминания, касающиеся времен гражданской войны и первого времени эмиграции автора, в т. ч. резкие краткие характеристики известных исторических персонажей времен Гражданской войны: Деникин, Брусилов, Корнилов, Махно, Н. А. Григорьев, Петлюра, Троцкий, Дзержинский, Ворошилов, Буденный, Дыбенко…При подготовке текстов в максимальной степени сохранены авторская орфография и пунктуация, а также особенности написания имен и географических названий; наиболее существенные различия с принятыми в настоящее время написаниями указываются в комментариях. Также сохраняется авторское использование заглавных и строчных букв в названиях политических объединений, армейских формирований, учреждений, компаний и т. д. Старая орфография переведена на современную.
Ветлугин, А. (Владимир Ильич Рындзюн)
Родился в Ростове-на-Дону в семье врача Ильи Гилелевича Рындзюна, управлявшего в Ростове крупной водолечебницей.
Окончил юридический факультет Московского университета. В конце 1917 года дебютировал в периодической печати под собственным именем как журналист.
В 1918–1919, сотрудничая в белых газетах на Юге России, начал использовать псевдоним «А. Ветлугин» (в числе нескольких других псевдонимов).
В июне 1920 эмигрировал в Константинополь, затем переехал в Париж, сотрудничал в эмигрантской печати. Издал книги «Авантюристы гражданской войны» (Париж, 1921) и «Третья Россия» (Париж, 1922). Весной 1922 переехал в Берлин, примкнул к сменовеховскому движению, сотрудничал в финансируемой советскими властями газете «Накануне». Издал книгу очерков «Герои и воображаемые портреты», «Последыши», роман «Записки мерзавца: моменты жизни Юрия Быстрицкого» (Берлин, 1922).
Осенью 1922 сопровождал Сергея Есенина и Айседору Дункан в Америку в качестве секретаря и переводчика и остался в США, где был менеджером Айседоры Дункан.
C 1933 по 1943 А. Ветлугин — редактор популярнейшего иллюстрированного американского журнала для женщин «Redbook», после чего принимает приглашение Луиса Б. Майера, совладельца киностудии «Metro-Goldwyn-Mayer», стать его помощником, а также заведующим сценарным отделом MGM. В 1948 году А. Ветлугин получает должность продюсера и уже в 1949 году продюсировал свой первый фильм «Ист-Сайд, Вест-Сайд» с Барбарой Стэнвик и Джеймсом Мейсоном. В 1950 году А. Ветлугин продюсировал фильм «Её собственная жизнь» с Ланой Тёрнер и Рэем Милландом.
В фильме «Ист-Сайд, Вест-Сайд» дебютирует 20-летняя Беверли Майклз (Beverly Michaels), на которой А. Ветлугин женился в том же 1949 году.
В. Ветлугин умер 15 мая 1953 года в Нью-Йорке.
«Одна из самых замечательных мучениц гильотины просила у подножья эшафота, чтобы записали мысли, вдохновлявшие ее.
Я вижу провокатора Клея, палача Дефаржа, безумную женщину Мизино, раболепствующих кровавых судей, ряды новых и новых притеснителей,
поднявшихся на трупах старых и в свою очередь погибающих под тем же роковым орудием мести…
Я вижу прекрасную страну и великую нацию, подымающимися из этой пропасти…
Я вижу, как среди настоящих поражений и будущего торжества мрачное зло, порожденное прошлым, постепенно сглаживается и исчезает».
В девять часов утра к центральной парижской конторе Кука на place d'Opera[1] подкатывают три, четыре автобуса. Дощечки — «Paris — Battlefields» — указывают, что они предназначены для осмотра путешественниками, клиентами Кука, полей сражений мировой войны. Каждой американке с безнадежным профилем, каждому англичанину, потерявшему сына, каждому японцу, страдающему азиатской формой островного сплина, предоставляется возможность за 550 франков убедиться в разрушении Реймского собора[2], погулять в траншеях Вердена[3], взять на память горсть суглинка с поляны, на которой находился старик Жоффр[4] в критические часы Марны[5].
Омлет и вино, дневной чай и бесконечный обед Томас Кук великодушно включает в ту же цифру, и поздно вечером путешественник вернется в Париж, ошеломленный утомительностью исторических прогулок, сытый, разбитый, с единственной мечтой — выспавшись тридцать шесть часов подряд, воздержаться от каких бы то ни было дальнейших поездок.
…На этот раз в автобусе оказался американец-скептик. В Вердене он отправился без всяких стеснений в трактир и все четыре часа играл с сыном трактирщика на биллиарде, категорически отказавшись от траншей, фортов и автографов маршалов. В Ля-фер-Шампенуаз он просто-напросто вытянулся на освободившейся скамейке и захрапел во всю силу заокеанской носовой завертки. За обедом он назвал Кука болваном, Гардинга[6] — старой ханжой и усомнился в будущем Европы… Но последний сюрприз был им преподнесен за десертом. На чистейшем русском языке, с презрением прожевывая банан и как бы продолжая начатый разговор, он кинул мне через весь стол: «Воображаю, что бы запела эта старая обезьяна из Нью-Кастля, если б ее сунули носом в русские бэттлфильдс!..»
