Досмотр личных вещей покойного коменданта, опять привел солдат в крайнее возбуждение. Мольтке не брезговал ничем. Чего у него только в чемоданах не было. Ювелирные изделия и в гораздо больших количествах, чем у /теперь так же покойного/ обер-лейтенанта. Отрезы ткани, меха и различные изделия из них. Солдаты чесали затылки под касками, рассматривая очередную вещь, извлекаемую из чемоданов.
– Вот гад, пол-России скупил на наши денежки,– ворчали ветераны с многочисленными нашивками за ранения на рукавах.– Жаль, что застрелиться успел. Повесить его нужно было, морду лысую.
Денег, однако, у гауптмана в чемоданах обнаружено в больших количествах не было.
– Ну и сколько всего насобиралось?– требовали подвести окончательный итог гренадеры.
Среди них нашлись несколько человек разбиравшихся в ювелирке, и теперь они сидели рядом с кучкой изделий из драгметаллов, произведя их примерную оценку. Миллион двести пятьдесят четыре марки двадцать пфенигов,– отчитался Фриц перед товарищами.
– Это примерно по 50-т тысяч на брата,– разочарованно прикинул кто-то.– Где еще тридцать миллионов марок?
– Отправили в Фатерланд, мерзавцы,– высказал кто-то предположение.– Городок-то, когда уже у партизан отбили. Вот премии и не хватает за взятие.
– Плохо ищем,– высказал кто-то мнение.– Где этот обер-лейтенант, у которого деньжищ оказалось больше всех?
– На шлагбауме стоит,– сообщил кто то.
– Сюда его немедленно,– распорядился Фриц Тельман, и отделение гренадеров помчалось в сторону блокпоста.
Обер-лейтенанта они приволокли минут через двадцать, нещадно пиная и подгоняя прикладами. Следом тащились фельдфебель и двое рядовых, не понимая, что происходит и почему арестовали, избивая офицера.
Их быстро поставили в известность, ткнув пальцем в труп коменданта, расстрелянных офицеров и кучу конфискованных ценностей. И глаза солдат, только что сочувственно посматривавших на обер-лейтенанта тут же заволокло классовым антагонизмом.
– У, гниды,– высказал общее мнение фельдфебель.
– Старый знакомый,– кивнул Серега в сторону избитого солдатами обер-лейтенанта.– Догнал своих гавриков. Я же говорил, что доползут до поворота и все.
– Тебе не кажется, что как то вяло события развиваются? Динамики маловато, экспрессии.
– Добавить хочешь?
– Иногда нужно,– Мишка щелкнул пальцами и перед комендатурой обер-лейтенант тут же вспомнил, что припрятал кое-что в погребке того дома, в котором встал на постой.
Это "кое-что" оказалось двумя здоровенными тюками из кожи, в которых были обнаружены недостающие средства в виде рейхсмарок. Вспомнил обер – лейтенант и о трехстах парах сапог и трехстах куртках, извлеченных с чердака комендантского домика.
– Ну, ты добавил экспрессии. Вижу, даже погоны на куртки присобачить не забыл. Представляешь, что теперь будет?– усмехнулся Серега, рассматривая куртки в бинокль.
А обер-лейтенант вспоминал и вспоминал. Куча перед крыльцом росла и, более всего солдат поразил чемодан битком набитый английским фунтами стерлингов. Английская королева, смотрела с них на немцев высокомерно, бессовестными глазами.
– Вот суки!!! Они и английскими деньгами уже запаслись,– взвыл кто-то, и остальные подхватили.
– Суки. Вот суки продажные. Измена офицерская. Родину продали. Бедная Германия.
А Фриц уже составил ведомость и по ней начал выдавать утаенное ворами в погонах денежное довольствие. Довольные гренадеры с удовольствием ставили свои подписи и, прихватив вместе с деньгами часть оплаты вещами и ювелирными изделиями, отходили в сторону, распихивая, внезапно свалившееся на них богатство, по ранцам. Какова же была их радость, когда обер-лейтенант вдруг вспомнил, что на продовольственном складе, в амбаре есть несколько ящиков русской водки и пара бочек сала.
– Что же ты, гад, раньше молчал,– Фриц возмущенно ткнул обер – лейтенанта в челюсть.– Да за такое не только что повесить или расстрелять, а на кол посадить мало. У русских так я, слышал, казнят.
– Как это на кол?– заинтересовались любознательные гренадеры.
– Задницей голой на острый кол. Вот как этот,– Фриц махнул рукой в сторону соседнего домишки, с разрушенной крышей и разбросанным забором. От него остались только несколько остро оструганных, почерневших столбиков.
– Это же больно!– возмутился обер-лейтенант.
– Ничего. Мы его салом натрем. Скользнешь и не заметишь,– весело подмигнул офицеру Фриц. И заржал, довольный своим остроумием.– Давай, братцы, за русским шнапсом и салом. Эх, отметим сейчас!
Русский шнапс – сиречь водка, оказался в деревянных ящиках в количестве пятнадцати штук. По двадцать бутылок в каждом, что привело немцев в совершенный восторг. Сало же засоленное в бочках, привело их в восторг не меньший.
– Молчал мерзавец, как партизан. Правильно Фриц сказал на кол его,– высказал кто-то общее мнение. И не успел Фриц опомниться, как его родное отделение, родного взвода, схватив обер-лейтенанта и шмат сала, поволокло его, под улюлюканье остального коллектива, к указанному колу.
