Росин, пилот хронолета из далекого будущего, совершил вынужденную посадку в Подмосковье 1941 года и попал в плен к фашистам. Его отбили партизаны, но командир партизанского отряда по прозвищу Дед сам оказался в руках у фашистов.
В 17.23 зарегистрирован разрыв силового поля на хронотрассе А-7. Примерные отрицательные координаты разрыва 502—510 годы Эры Коммунизма. Аварийная группа выслана в 17.48 по восьмому каналу.
В течение 23 ноября наши войска вели бои с противником на всех фронтах. Особенно ожесточенные бои проходили на Клинском, Волоколамском, Тульском и Ростовском участках фронта.
Когда на пульте вспыхнул красный сигнал, Росин почти не встревожился. Разрывы силового поля иногда случались, но автоматика быстро подключала какой-нибудь из дублирующих каналов. Но на этот раз авария, очевидно, была серьезной — уже целых пять минут хронолет висел в зоне перехода, а аварийная лампочка продолжала гореть. Надо было садиться, чтобы не тратить зря энергию на бесполезное висение. Росин сказал “посадка” и сразу почувствовал, что сиденье ушло куда-то вниз.
Владимир бросил взгляд на циферблат. Он знал, что при разрыве поля счетчик врет безбожно, но большой точности ему не требовалось. Знать бы, в каком веке случилась вынужденная посадка.
На табло отрицательного времени ярко светилось число 506. “Середина двадцатого века”, — подумал он с облегчением. Сделать посадку где-нибудь во временах Ивана Грозного было бы, пожалуй, хуже.
Хронолет мягко проваливался в сумерки. Низкое закатное солнце обдало пламенем верхнюю кромку облаков и улетело вверх, скрываясь в белой вате. Под аппаратом лежал черный заснеженный лес. Владимир выбрал небольшую полянку, подвел к ней хронолет и посадил его на снег.
Теперь оставалось ждать. Скоро дежурные восстановят или продублируют энергоканал. Самое позднее через час—другой можно будет взлететь в зону перехода.
Поляна выглядела достаточно уединенной, и Росин решил, что может не опасаться любопытства местных жителей. Инструкция предписывала избегать всяческих контактов с обитателями прошлых веков, потому что, по мнению теоретиков, любой контакт был прямым вмешательством в прошлое, способным изменить дальнейший ход истории. Никто не знал, сколь далеко распространяются хроноклазмы, вызванные визитами путешественников во времени, поэтому принимались максимальные предосторожности. Росин не был максималистом. Он считал, что любой человек, любое общество постоянно вмешивается в свое будущее, изменяя его. “В будущее, а не в прошлое, — возражали максималисты. — Прошлое менять нельзя”. — “Но мы не будем менять прошлое — в любом уже прошедшем времени наше вмешательство изменит будущее, предстоящее людям этого времени. Этого мира…” Однако окончательного ответа не знал никто. Поэтому все принимавшие участие в хронорейсах получали строгий приказ избегать любого вмешательства в дела предков.
На этой глухой поляне непредусмотренный контакт как будто бы не предвиделся. Владимир еще не встречался с обитателями прошлых веков и плохо представлял возможную беседу с ними — даже если сейчас действительно середина XX века. Он оглядел кабину, себя и скептически усмехнулся. Хороший у нас получится разговор!…
Обзорный экран не показывал никакого движения. Владимир открыл люк и спрыгнул на снег. Лицо словно ошпарило — мороз был градусов двадцать. Он потянул воротник своего синего, в обтяжку терилаксового комбинезона — с легким хлопком капюшончик развернулся и удобно лег на голову, из него тотчас поползли струйки теплого воздуха, обволакивая лицо. Росин обошел вокруг аппарата, оглядел шасси, сложенные панели энергоприемника, антенну хронолокатора, радиатор кварк—реактора, потом решил размять ноги и начал бегать по твердому, как бетон, кругу, выдавленному среди пушистого снега силовым полем антигравитатора.
— Раз—два—три—четыре, раз—два—три—четыре, — задал он привычный ритм. — Вдох—вдох—вдох — выдох, вдох—вдох—вдох — выдох… Как нехорошо получается с этими визитами в прошлое. Вмешиваться нельзя, помогать нельзя… Никто толком не знает, возникнут хроноклазмы или нет, как глубоко они распространятся, — и все равно страхуются. Вот и приходится бояться каждого встречного. Бедняги-разведчики учат древние языки, одеваются черт знает во что, аппараты прячут в глухих лесах, чтобы только никто не догадался о гостях из будущего. Вдох-вдох-вдох — выдох! А зачем прятаться? Почему не дать предкам вакцину от рака, синтезаторы пищи, чертежи кварк—реактора? Вдох—вдох—вдох — выдох…
Тут он остановился, словно налетел на стену, потому что на пути у него стояли три человека.
