– Не рекомендую, – сказал говорливый господин. – Лыка не вяжет еще с утра. Полная апатия к окружающему.
– Ого! – восторженно указала девушка в другую сторону. – Лосев! Экстрасенс. По телевизору банки с водой заряжает!
– Отзаряжался, – хихикнул провожатый. – Последний раз пол-литра водки зарядил и перегорел.
Они добрались до кормы. Там в шезлонге со спиннингом в руках сидел укутанный в шубу монументальный Петр Иванович. Внизу чернела подсвеченная прожектором лунка с неподвижным поплавком посередине. Рядом с лункой тоскливо томился на морозе мужик в тулупе и унтах с большим подсачником наготове и с непременным радиотелефоном, выглядывающим из-за пазухи.
– У-у! – Петр Иванович царственно протянул мусорщику руку. Заметил рядом с ним девушку и спросил: – Неужели?
Мусорщик пожал ему руку, но промолчал. Говорливый господин тем временем приволок еще два шезлонга, и мусорщик с девушкой сели рядом с хозяином.
– Клюет? – спросил мусорщик.
– Кое-как, – ответил рыболов и кивнул на салон. – Всю рыбу разогнали, черти. Глотки луженые. Есть хочешь?
– Мы из ресторана.
– Эва как!.. Что-то случилось?
– Нет.
– Чего тогда здесь?
– Соскучился.
– Не верю, но приятно.
– Что нового? – спросил мусорщик.
– Все то же – бардак… Приказ вчера подписал – очистные сооружения на химзавод. Знаешь, сколько денег стоит? – с неожиданной обидой спросил Петр Иванович.
– А сколько голосов на выборах! – с усмешкой ответил мусорщик.
– Да брось ты, – досадливо сказал Петр Иванович. – О вечном пора думать. Может быть, ты и прав…
Девушка переводила глаза с одного на другого, не упуская ни слова из разговора.
– Как зовут-то? – обернулся к ней Петр Иванович.
– Оля.
– Да? – он внимательно посмотрел на нее и усмехнулся. – Ну, Оля так Оля…
Позади них распахнулась дверь салона, и на палубе появился плотный кудрявый паренек в тельняшке и длинных трусах с рисунком американского флага. Паренька поддерживал могучий матрос.
– Папа! – обиженным басом обратился он к Петру Ивановичу. – А где Лиза?
– Сбежала твоя Лиза, – хмуро ответил тот. – Столы не надо было переворачивать.
– Он первый начал… – стал было оправдываться паренек.
– Дурак! – крикнул на него отец. – Ты ему два пальца свернул, а у него послезавтра концерт в Лужниках! Иди спать, не позорь меня!
– Папа, я нечаянно… – переживал увлекаемый матросом обратно в салон паренек. – А Лиза! Она меня обещала ждать из армии!
– Как же! – буркнул ему вслед Петр Иванович.
– Неужели в армию отдали? – удивился мусорщик.
– Что значит, отдал? Призвали.
– И не жалко?
– Жалко у пчелки в попке. По городу недобор пятьдесят процентов! Кто-то должен в армии служить?
Он отложил спиннинг и достал из-под шезлонга бутылку кагора.
– Сладенького? – предложил он. – Впрочем, ты сладкого не любишь, – отмахнулся он от мусорщика.
– А я не против, – согласилась девушка.
– Бокал, – не оборачиваясь, велел Петр Иванович.
Говорливый господин исчез и в то же мгновение возник снова, будто держал бокал наготове за спиной.
Петр Иванович налил вина и протянул бокал девушке:
– Ваше здоровье, Ольга…
– Ивановна, – подсказала та.
– Ивановна так Ивановна, – согласился хозяин, чокнулся бутылкой и отпил в один присест половину.
– А знаете ли вы, Ольга, что это за человек? – кивнул он на мусорщика.
– Интересно-интересно, – с готовностью откликнулась девушка.
– Значит, не знаете… Кирилла с гитарой ко мне, – снова приказал не оборачиваясь Петр Иванович. – Если еще спать не уложили.
– Он пьяный, не надо, – попробовал возразить мусорщик.
– Спокойно, – ответил Петр Иванович и обратился к девушке. – И мой выродок на что-то горазд. Не только водку жрать.
Снова говорливый господин исчез и явился в одно мгновение – теперь вместе с кудрявым пареньком. Кирилл был уже прилично одет и шел самостоятельно с гитарой под мышкой.
– Любимую, – велел Петр Иванович.
– Стоя, что ли? – буркнул тот.
Отец уступил ему шезлонг, а сам присел на леер.
Кирилл подстроил гитару и запел, потягивая «А», делая паузы, отчего песня становилась много чувственнее.
Когда растаяли самые последние отзвуки последнего аккорда, Кирилл опустил гитару и взглянул на отца. Тот в свою очередь посмотрел на девушку:
– Понравилось?
– Очень, – искренне ответила та.
