Папаша, потерявший всякое терпение за угробленный день, который можно было бы провести в кругу друзей-собутыльников, схватил вздорное чадо в охапку и решительно зашагал вдоль дома, впритирку с машинами. Мамаша нервно вышагивала следом и грозно упреждала:
– Степан, мать твою! Не будь таким жестоким! Отпусти дитя!…
Дитя ожесточенно брыкалось и оглашало окрест душераздирающим воплем. Карапузов поймал себя на том, что дремлет и во время взял себя в руки, подумав какой он холодный и бездушный. Взглянул на часы, – было уже около десяти. «Объект», по проверенной информации, вот-вот должен был подъехать на черном «бумере», а с ним два охранника. Но убойного лилипута «от горшка в два вершка» мало волновали широкозадые телохранители с большими подбородками, он бывал и не в таких передрягах, и всегда ускользал из не мыслимых ловушек, как вода сквозь пальцы…
Это был его хлеб с маслом. Его манило уютное бунгало на тихоокеанском побережье в средних широтах, куда он мечтал перебраться после завершения этого дельца. «Шлепну, и айда в рай!– решительно подумал Карапузов.– Под пальмы с кокосами!»
К подъезду лихо подкатила машина, но это был не черный «БМВ», а красная «мазда». Из нее вывалился толстый тип в дорогом костюме и с двумя девицами. Девицы возбужденно смеялись.
– Чао, генацвали!– игриво произнес толстяк.– Мерси, за подвоз!
– Живи долга, дарагой!– с грузинским акцентом вальяжно ответил таинственный водитель. «Мазда» сорвалась с места и скрылась за поворотом. Толстяк был явно под «мухой».
– Господа! – воскликнул он, торжественно обращаясь к пустому двору.– Я – адвокат Наплевако! Я сегодня выиграл процесс! Вот мои визитки! Я вас жду!..
Визитки россыпью посыпались на асфальт.
– Геннадий! Пойдемте домой!– страстно простонала высоченная барышня.– А то нам не терпится выпить! Правда, Анджела?
– Я вся в томлении!..– низким голосом поддержала свою подружку красотка с рыжими волосами.
– И я не протестую, барышни!..– проворковал юрист.
Девицы немедля обхватили ухажера и увлекли его в ближайший подъезд.
В лилипутской душе Карапузова из потаенных глубин возникла и воцарилась щемящая грусть, причины которой никто ему не мог объяснить. Она появляется нежданно-негаданно, как снег на голову. В это мгновение становилось крайне одиноко и нещадно угнетенно, как если бы ты во мгле видел свет и целенаправленно шел к нему, а он угас; или знал смысл жизни и вдруг, этот смысл исчез, растворился в Пустоте, где нет опоры, а только бесконечное пространство без зримых форм и мыслимых образов…
Душа изнутри распиралась этим запредельным Ничто, словно семя, из которого стремительно и неизбежно произрастало Нечто невообразимо огромное и, в тоже время, продолжающее свое существование в иной ипостаси, чудной и пугающе непонятной в своем проявлении…
Это было невыносимо, хотелось всадить себе пулю в висок и прекратить этот кошмар, далекий от нашей зависимой привычности…
Вцепившись в лавку, Карапузов, в очередной раз, кое-как перетерпел это наваждение простым способом терпеливого приятия происходящего, как его учил. Чижик Потихоньку, щемящая тоска сошла на нет, вернее опять затаилась, и все стало на свои места.
Высоко над головой сияли звезды в своем относительном постоянстве и величии. Они мерцали, как алчные глазки невидимых существ, в своем желании жить вечно, и в своих различных сочетаниях влиять на судьбы глупых людей, одержимых тем же…
– Маль… чик!– протяжно прозвучало над самым лилипутским ухом.– Ты пэ-почему… не.. .и- ик!.. не в кроватке?..
Пахнуло тошнотворными спиртными парами, вперемешку с колбасой и килькой в томате. Карапузов оглянулся. Позади стоял, пошатываясь, небритый мужик в грязной кепке, напяленной по самые уши, и в мятой рубашке нараспашку.
–Ты бы шел, дяденька, куда шел! – ответил сурово лилипут, машинально нащупывая в рюкзаке «берету». Пришелец, с трудом удерживая равновесие, широким жестом вскинул руку с указующим перстом по направлению Карапузова и, едва не касаясь его морщинистого носа, сострадательно изрек:
– Твои роди… дители, ищут тебя… наверно… с ног сбились… и-ик!… а ты тут!…
В порыве всеохватного милосердия, подавшись вперед и фокусируя из последних сил взгляд из-под всклоченных бровей, он опрометчиво попытался встать в позу подбоченившегося воспитателя, со всей серьезностью ожидающего ответа, но, потеряв сбалансированную устойчивость, качнулся и с креном в 45 градусов шагнул далеко в сторону, пока не уткнулся плечом в детские качели. Обхватив металлическую стойку двумя руками, он выпрямился, как раненный боец, которому некуда отступать с родимой пяди земли…
– Ты … из какой… позвольте узнать… и-ик!.. квартиры?– пытливо и строго произнес он и стремительно сполз по трубе на землю, безвольно свесив голову на грудь.
– А где твои родители, человек?– риторически спросил киллер Карапузов, забрасывая за спину рюкзаки и переступая недвижное тело.
…Пусть бегут неуклюже
Пешеходы по лужам…
