— Поклон тебе низкий, княже, за то, что спас наших детушек от смерти верной. В благодарность возьми кольцо с духом Хранителем и даром волшебным. Поможет тот дар огнём, водой, землёй да воздухом управлять. Решишь принять — кольцо на перст указательный надень. Дар всем детям-внукам твоим передастся и тем, кого ты и потомки твои возвеличить решите. Напоследок скажу: не тех ты виноватишь. На торговые ладьи нападает ватага Соловейки, братца меньшого Соловья-разбойника. У Старого капища, в лесу дубовом их логово. Прощай, княже.
Только раз князь моргнул, старца, как не бывало, лишь перстень на ладони княжеской остался. А с места, где старец стоял, серебристые змейки в разные стороны поползли.
Присел князь около дуба, задумался. По всему выходило, явился ему один из богов языческих — Велес. Сомневался князь, стоит ли принимать столь щедрый дар от старых богов, не отречётся ли он тем от истинного? Помолился князь Ярослав, совета попросил. Не чаял ответ получить, а получил. Раздался гром и спустилась с неба огненная колесница, а в ней Илья Пророк, пламенем окутанный с нимбом над головой сияющим. Губ он не раздвигал, а голос его князь в своей голове услышал.
— Разрешено тебе кольцо принять, княже. Время старых богов истекает. С даром передают они тебе и потомкам твоим под защиту народ и земли русские.
Колесница в небо вознеслась. Князь кольцо надел и на берег отправился. Там уже воевода и дружинники высадились, искать князя своего собрались. Молвил князь:
— От сего берега, до места, где я медведя убил, повелеваю возвести город рубленный. Язычников не обижать. Отправить дружину к Старому капищу в дубовом лесу. Ватагу Соловейки, что торговые ладьи грабит — истребить.
С тех пор и появился на Руси дар магический, переходил от князей к царям, боярам, а после и дворянам. У тех, кому титул жаловали, в следующем поколении проявлялся. А в родах, что от Рюриковичей произошли, от дедов к внукам-правнукам передавались перстни с духом Хранителем.
Предисловие закончилось, Дуня уже предвкушала, как приступит к первой главе, посвященной действиям мага при наводнениях, как поверх книги опустилась подушка-думочка.
— Нет уж, подруженька, покуда не пообедаем, никакого чтения, — категорично заявила Глаша. — Невестам голодать не положено.
— Ох, а я совсем о свадьбе забыла, — призналась Дуня, с сожалением откладывая книгу на низенький столик с гнутыми ножками и столешницей из яшмы.
Глаша внимательно посмотрела на книгу, оценив толщину. «За полтора дня прочтёт. А то ведь и впрямь у церкви отбирать придётся», — подумала она.
День накануне венчания прошёл в хлопотах для всех, кроме невесты. Дуня изучала руководство по применению магии в случае катастроф. Полученные знания так и просились к испытанию на практике. Тем более, что устраивать мелкие катастрофы и диверсии для вредных классных дам барышни из института благородных девиц умели в совершенстве. А вот устранял последствия Николай Николаевич, отловить юных хулиганок преподавательницам ни разу не удалось. Возможно, Николай Николаевич и смог бы вычислить виновных, если бы захотел, но он, в отличие от преподающих дам, считал девичьи выходки невинными шалостями.
Дуня с Глашей случайно услышали его разговор с мадемуазель Бонне, преподающей французский язык.
— Ох, мсье! Вам хорошо, вас эти дурно воспитанные девицы не трогают, — вещала мадемуазель, закатывая глазки. — Согласитесь, примораживать дверь к косяку в классной комнате, это, по меньшей мере, моветон.
— Мадемуазель Бонне, голубушка, стоит ли обращать внимание на неудачные шутки учениц? — Николай Николаевич постарался успокоить коллегу, но та не унималась.
— А что вы скажете о вулкане из яблок и томатов в оранжерее, мсье? — вопросила она.
— Девочки неверно рассчитали центр тяжести и направление, поэтому всё полетело не вверх, а в стеклянную стену, — начал, было, отвечать Николай Николаевич, но, увидев укоризненный взгляд француженки, спохватился: — Да, да, я тоже считаю недопустимым проведение экспериментов в неустановленных для того местах.
— Ох, мсье! Вы действительно не понимаете! Это был не эксперимент, а преднамеренная диверсия! — воскликнула мадемуазель Бонне, развернулась и поспешила прочь, стуча каблучками по полу. Она свернула в коридор, где притаились Дуня с Глашей, но даже не заметила вжавшихся в стену учениц. Мадемуазель Бонне прошла так близко, что чуть не задела их подолом широкой юбки, и обдала запахом модных в этом сезоне духов с нотками сирени.
Николай Николаевич, вошедший в коридор следом за молодой экзальтированной коллегой, Дуню с Глашей увидел, но не стал отчитывать за подслушивание. Посмотрел вслед мадемуазель, пожал плечами, подмигнул девочкам и процитировал реплику Гамлета:
— Непостоянство — вот для женщин имя! — после чего чинно последовал дальше, заложив руки за спину.
