«Следуя своему принципу, что наступление – лучший способ обороны»[45], он не оставил камня на камне от демагогической аргументации авторов предложенного законопроекта, заклеймил позором возведенные в ранг государственной доктрины антидемократизм и антисоциализм кайзеровской империи и с гордостью от имени революционного немецкого рабочего движения заявил: «Одним словом, господа, правительства могут поступать как им угодно, однако свернуть нам шею им не удастся. Рабочие будут, в этом можете не сомневаться, упорно бороться за свои убеждения, они будут собираться везде – в мастерских и на фабриках, дома и в пивной, на железной дороге, на воскресных прогулках и в других местах, где никто не сможет их контролировать… И вы не сумеете никакими средствами парализовать эту деятельность…»[46] Так, бросив вызов полицейскому террору, Август Бебель одновременно дал рабочим-социалистам важные указания, как действовать в условиях предстоящей нелегальной борьбы.
19 октября 1878 года рейхстаг большинством голосов – 221 против 149 – принял исключительный закон, известный под названием «закона против социалистов». Закон запрещал деятельность всех организаций партии и социалистических профсоюзов, издание всех социалистических органов печати и книг, а также все собрания, создание союзов социалистического характера и сбор средств на эти цели. Он предоставил правительству право объявлять в центрах социалистического движения так называемое «малое осадное положение», а полиции – по своему усмотрению высылать из этих районов социал-демократических рабочих и функционеров. Закон лишал сотни тысяч, миллионы трудящихся политических прав, открыто демонстрируя антинародный характер германского милитаристского государства.
Полиция, судебные органы и предприниматели немедленно пустили в ход все предусмотренные законом средства террора. Удары сыпались градом.
Но Бебель не собирался капитулировать. «Не стану отрицать: когда я ехал домой, мною овладели мрачные мысли. В этот момент я дал себе слово приложить все усилия, насколько это будет зависеть от меня, чтобы помешать действию закона»[47]. Данное самому себе обещание Бебель выполнил. Борьба против «закона о социалистах», которой он руководил в течение двенадцати лет, стала кульминационным периодом в его жизни.
Уже в речи, произнесенной в рейхстаге, Бебель призвал социал-демократию организовать нелегальную борьбу рабочего класса против исключительного закона, сочетая ее с небольшими оставшимися в распоряжении партии легальными возможностями. Он понимал, что это чрезвычайно сложная и вместе с тем совершенно новая задача в истории международного рабочего движения. Она осложнилась еще и тем, что – как часто бывает в поворотный период в политике – в Социалистической рабочей партии после принятия «закона против социалистов» возникли колебания и чуждые партии антимарксистские течения. Так, комитет партии и большинство социал-демократической фракции рейхстага вопреки решительному сопротивлению Бебеля, Либкнехта, Бракке и некоторых других революционных рабочих руководителей объявили партийную организацию распущенной. Это была открытая капитуляция перед Бисмарком.
Бебель настоял на том, чтобы ему поручили обязанности казначея партии. С этого, как он писал в своих воспоминаниях, началась его деятельность «в качестве „министра финансов“ в период действия закона против социалистов»[48]. Сначала эта функция была единственной, осуществляемой централизованно в партии, загнанной в подполье, и не было ничего удивительного в том, что Бебель сразу же стал «центром», куда «товарищи могли бы в минуты затруднений обращаться за советом и помощью»[49], причем отнюдь не только по вопросам финансового порядка. Будучи руководителем созданного вскоре центрального комитета по оказанию помощи нуждающимся, Бебель фактически стал руководителем нелегально борющейся партии.
Если «годы с 1867-го по 1871-й были в моей жизни самыми насыщенными по количеству работы, – писал он в своих воспоминаниях, – …о трех годах – с осени 1878-го по осень 1881-го – я могу сказать, что они были и самыми неприятными, наиболее полными всяких забот. Работы и тут было бесконечно много. Так как в то время я благодаря моему делу был более застрахован от материальной нужды… то было вполне естественно, что вся тяжесть партийной работы, и в особенности хлопоты по изысканию материальных средств, в первую очередь были возложены на меня. 16-часовой рабочий день стал для меня нормой»[50].
Бебель организовывал бесчисленные нелегальные встречи, обсуждения и собрания в Лейпциге, Берлине и других городах, помогая созданию местных подпольных партийных организаций и восстановлению нарушенных связей. Как казначей, он обнаружил необычайное богатство фантазии в создании денежного фонда, столь необходимого для поддержки нуждающихся, особенно в связи с тем, что высылка людей, принимавшая все более массовый характер, поставила на грань голодной смерти сотни и тысячи из них.