– Штурмовать будут, – изрек Варгушин тоном народного мыслителя. – Погромят артиллерией, потом пехота пойдет. Жалко солдатиков.
– Жалко, – лениво согласился командир танка. – А с другой стороны, почти на всех я видел бронежилеты. И вообще, не забывайте, что первой цепью пустят штрафников.
– Их тоже жалко, – прогундосил Серега. – Вон, убило дня четыре назад Матвеева из взвода Лычкина. Хоть и был я с ним на ножах, а все равно жалко.
– Всех не пережалеешь, – возмутился Артур. – Сколько зла они причинили! Ладно, у меня консервы сперли во сне, а приятеля моего побили до синяков, он в госпиталь загремел.
– Сволота, трусы, предатели, – резюмировал старший лейтенант. – Своих же товарищей обворовать – последнее дело. И ведь многие с фронта дезертировали. Мы будем своими шкурами рисковать, с врагами человечества драться, а эти подонки в тылу разбойничать собрались!
– Верно говорите, – легко признал Варгушин. – Но их тоже понять можно. Страшно, командир, воевать против такого супостата. Они несколько умнее наших ученых, у них представь какое страшное оружие! Думаете, мне весело и не страшно? Хрен вам, до сих пор поджилки трясутся, хоть и перебил уже немало врагов. Вот и эти бедолаги струсили – дело житейское.
– Житейское, житейское, – бестолковая болтовня наскучила Реутову хуже нудного марша. – Только долг мужчины, тем более военного – побороть страх и защищать свою страну. И свою планету тоже!
Варгушин отвечать не стал, молчанием признав правоту командира. Шоссе ушло чуть к северу, и придорожная роща скрыла от взглядов Гайдамацку Волю. Только забухали вдали пушки и разрывы снарядов. Аркадий насчитал два десятка выстрелов. Потом сбился со счета.
Пейзаж послушно бежал навстречу и сматывался под гусеницы. На протяжении двух десятков километров местность не баловала разнообразием: чередовались в разных сочетаниях поля, перелески, рощи, дорожные изгибы, пруды и кустарники. Пастораль красива, но способна быстро наскучить.
Неприятельские подразделения не встретились ни разу – похоже, вторгшиеся наемники не слишком озаботились безопасностью собственного тыла. Так что весь рывок до границы танкисты совершили без осложнений. Замешкались только раз – когда преодолевали вброд речушку Топкая.
Лишь однажды впереди глухо грохнули пушки. Обогнув очередную группу деревьев, танкисты увидели горящие обломки «арабески», расстрелянной машинами походного охранения.
Когда проезжали мимо поваленных знаков пограничной зоны, Варгушин занервничал, пару раз оглянулся на командира. Потом все-таки задал мучивший его вопрос:
– Как же мы мост брать будем без пехоты с артиллерией?
– Должны взять с ходу, – ответил старший лейтенант. – На то спецназ имеется.
– Дык они хотя бы возле моста должны оборону наладить! – не унимался мехвод. – Хрен возьмешь с ходу.
– Сказано тебе: там спецназ.
Вдоль Буга деревья росли теснее, чем в оставшихся позади степях Украины. Настоящая лесополоса скрывала оба речных берега плотной шапкой зеленых веток. Шоссе уходило в неширокий коридор, прорубленный сквозь лес, а на въезде стояла «арабеска», и кто-то в российском общевойсковом бронекомплекте махал флажками.
Глебов, не задерживаясь, повел роту в эту просеку, коротко бросив по радио:
– Переправа наша. Вперед.
Ясно было, что мост удалось взять как и задумывалось – наглым наскоком. Плавающие танки форсировали реку километром южнее, «арабески» же подошли по дороге, и охрана приняла знакомые машины за своих. Остальное – дело техники, а с техникой у спецназа проблем не бывает.
По обе стороны от дороги противник расставил в лесу замаскированные безоткатные пушки. Вокруг орудий валялись трупы боевых расчетов – бойцы спецназа сработали чисто.
Переправа произвела на Реутова приятное впечатление. Здесь, вдали от пограничных переходов и таможенных обдираловок, никаких мостов отродясь не имелось. Зомбированные пришельцами поляки в ударные сроки вбили в дно Буга стальные трубы, накрыли бетонным настилом. На глазок такой мост мог бы выдержать даже сорокатонную машину. Видать, противник собирался снабжать по этой трассе многочисленное войско.
От переправы снова рванули полным ходом по хорошему европейскому шоссе. Зорин даже пошутил: дескать, можно было бы скинуть гусли и гнать на колесах со скоростью легковой тачки. В свое время танки БТ специально конструировались как колесно-гусеничные, но в реальной обстановке смена обувки оборачивалась потерей времени.
Десять танков из рот Бобровко и Глебова проскочили мимо деревни Жмудзиньска, жители которой на всякий случай попрятались, хоть и не поняли, чьи войска идут. Редкие фермы вдоль шоссе тоже не производили впечатления обитаемых. То ли под гипнозом аборигены лишились интереса к развлечениям, то ли звездные гости попросту согнали местное население в трудовые лагеря.
