Si vis pacem, para bellum[1]
Экономист Дитмар Зееберг ошибался, полагая, что настоящей войны никогда более не будет – прав оказался Карл Дениц, офицер флота кайзера. Не успели ещё просохнуть чернила на многостороннем мирном договоре, подписанном в Роттердаме, как на планете начал вызревать новый глобальный конфликт, непримиримый и беспощадный.
Видимо, не совсем ещё осевшие дым и пыль от многочисленных взрывов на полях Европы и не окончательно рассеявшиеся удушливые облака боевых газов, загадившие её небо во время Мировой войны, помешали заокеанским наблюдателям разглядеть, что же именно вызревает на руинах Российской империи. Впрочем, вряд ли стоит обвинять их в недостатке прозорливости: мало ли всевозможных революций, мятежей и бунтов знала история человечества? Что тут такого небывалого-особенного? Сколько раз беснующиеся толпы обездоленных, смяв защитников трона, рубили головы царям-королям, вешали на любой мало-мальски подходящей приспособе бояр-дворян, азартно делили злато-серебро, задирали юбки вопящим княгиням-герцогиням, жгли дворцы-хоромы и радостно кричали: «Свобода! Свобода!», страстно веруя при этом – наконец-то сбылось-свершилось! А после жуткой всемирной бойни где только не заполыхало: и в Германии, и в бывшей Австро-Венгрии, и в Турции…
Не ошибаются только богоравные (и то не всегда). Новоявленные властители мира, единственные реальные победители в Мировой войне, навязавшие планете свою систему ценностей и уже примерявшие на себя венец вершителей судеб человечества, оказались близорукими: они успокоились, получив сиюминутную выгоду от ослабления Британии и Германии, нейтрализации Франции и от устранения с мировой арены России – сильного соперника в беспощадной грызне за привычные приоритеты: за территории, природные богатства, за сферы влияния и приложения капитала. И в конечном счёте – за мировое господство, за этот древнейший и самый заманчивый приз, которым грезили как целые народы, так и отдельные личности в течение веков и тысячелетий.
Не было никаких серьёзных попыток вмешаться в гражданскую войну в России на стороне кого бы то ни было – монархистов, республиканцев, военных вождей-диктаторов или социалистов-большевиков. Соединённые Штаты устраивал любой исход этой войны, а у европейских держав – Англии, Германии, Франции, – переваривавших не слишком вкусные для них итоги Мировой войны, до России не доходили руки (разобраться бы со своими внутренними делами). Против России не могли и не стали воевать, впервые столкнувшись в двадцатом веке с первобытной свирепой готовностью целого народа умирать и убивать во имя светлых идеалов, в которые этот народ истово уверовал.
Народ огромной страны, называвшейся Россия, веками бредущий по колено в грязи и крови, отмахивающийся топорами и рогатинами от накатывавшихся на него со всех сторон света разномастных орд завоевателей – норманнов, печенегов, половцев, монголов, тевтонов, поляков, шведов, французов; народ, отогревавший орущих от голода детей у огня горящих изб, подожжённых вражьими ядрами; народ, прятавший под лохмотьями исполосованные барским кнутом спины, под длинными рукавами стёртые кандалами запястья и под надвинутыми на лицо шапками вырванные палаческими клещами ноздри; народ, продаваемый и покупаемый, замордованный до потери страха смерти, но всё-таки сохранивший в самой глубине души своей святую и наивно-детскую веру в торжество справедливости для всех – этот народ поверил новоявленным пророкам и пошёл за ними.
И в Германии всё вышло не так, как планировали проектировщики послевоенного мироустройства. Кайзеровская Германия вкусила сладость великой морской победы над непобедимой доселе Британией, но не смогла насладиться этой своей победой – законная добыча хищника была вырвана у него прямо из пасти, – и гордость воинственного народа, издревле огнём и мечом проходившего по землям всей Европы, требовала возмездия. Обе страны – и Германия, и Россия, – внешне являвшие собой конституционную монархию и «народную» республику, на деле были жёстко структурированными военно-феодальными образованиями, подчинёнными одной-единственной цели: сбросить с шеи золотую петлю, такую красивую на вид, и такую убийственную на деле. И невдомёк был экономистам и социологам американских исследовательских центров, кропотливо подбиравшим ярлыки для новой Германии и новой России, что в обеих этих странах почти бессознательно была реализована попытка воспротивиться тотальному господству принципа «Всё продаётся, и всё покупается». И эти страны неизбежно должны были стать союзниками.
У истории и социальной эволюции в запасе уйма времени – его хватает на всё, в том числе и на многочисленные пробы и ошибки.
* * *
Чудовищный нарыв набухал.
