В своём репертуаре, Егорушка! Вечно занятой, но хоть уже не пьяный.
— Сергей Родин, подойди сюда, — позвал меня Белкин.
Я проследовал через скопление людей и подошёл к Белкину. Тот поздоровался со мной и представил Чубову. Невозмутимый Егор сделал вид, что в первый раз меня видит. А главное, улыбнулся. Почти искренне радуясь знакомству.
— Слышал о вас от моего отца. Вы весьма заслуженный лётчик, хоть и молоды, — пожал мне руку Егор.
Как играет! Ни одной эмоции не сфальшивил. Руку даже пожал, не пытаясь оторвать.
— Спасибо! Собственно, что вас интересует? — спросил я, передав шлем технику Арнасу.
— Расскажите мне вкратце об этом самолёте. В чём его особенности?
Стоит на время представить, что передо мной не Егор Алексеевич, а важный человек из Министерства АвиаПрома. Пока он вполне адекватно себя ведёт.
— Давайте подойдём ближе, и я вам всё покажу.
Рассказ занял у меня не одну минуту. Иногда Чубов переспрашивал и уточнял детали. Пытался шутить. Генеральный конструктор Белкин предложил Егору сесть в кабину. Знает Анатолий Ростиславович, чем можно удивить руководство.
Как только Чубов занял место в кабине, он поразился видом двух многофункциональных индикаторов.
— Это впечатляет. У КБ Сухого такого нет. Зато, у них программа интереснее, — сказал Егор и приготовился вылезать из кабины.
Как только он медленно спустился на бетон, обвёл всех инженеров и техников взглядом.
— Хорошая работа, товарищи. Так держать, — произнёс Чубов и похлопал.
В толпе раздались жидкие аплодисменты. Сам же Егор Алексеевич позвал Белкина, и они пошли к автомобилям, активно беседуя.
Какие-то выводы делает по осмотру техники, товарищ Чудов. Со спины подошёл Швабрин, который тоже недавно прилетел на корабельном МиГ-29. В этом году испытания на корабле не начались. Им с Байрамовым предстоит много работы на тренажёре в Крыму.
— Опять он здесь. Про полёт не общались? — вздохнул Ваня.
— Ты про тот самый полёт на Ан-2?
— Ты так спросил, будто его что-то другое интересует, — удивился Швабрин.
— Егор Алексеевич интересовался нашей 153й машиной.
— И что? Он проникся, всё запомнил?
— Я у него зачёты не принимал, поэтому сказать не могу, — улыбнулся я.
Машины Министерства развернулись и уехали. Белкин подошёл к инженерам, дав им какие-то указания, а затем направился к нам с Иваном.
— Сейчас в лётной комнате соберёмся. Есть что обсудить, — сказал генеральный конструктор.
Мы со Швабриным направились на лётную станцию. По пути прошли мимо Су-27К, который пару минут назад зарулил на стоянку. Самолёт уже обступила толпа работников КБ Сухого, Вигучев приветливо махнул нам.
— Погодите! — крикнул он, спускаясь по стремянке.
Среднего роста, светло-русые волосы и сияющая улыбка. Лётчик Вигучев светился от счастья. В светло-голубом лётном комбинезоне с эмблемой конструкторского бюро на груди он сливался с цветом фюзеляжа Су-27К.
— Хотел поздороваться, — сказал Вигучев и пожал нам руки. — Как дела Вань?
— Да всё хорошо, Жора. Вы с Сергеем не знакомы?
Оказалось, что Георгий Вигучев до поступления в школу испытателей был инструктором в Белогорске. В год начала моих полётов он уволился из армии и убыл в Циолковск на обучение.
— Видел тебя. Хорошо пилотируешь, — улыбнулся Вигучев.
— Спасибо! Ты тоже неплох.
— Кстати, а почему не будет пилотажа на корабельной модификации? — спросил лётчик фирмы Сухого.
Так, так! Начались странные вопросы. Даже в простом разговоре пытаются конкуренты выявить положение дел в нашем КБ.
— Решили вам место уступить. А то нечестно выставлять только нашу технику для показа, — посмеялся Швабрин.
Вигучев пожелал нам успехов и вернулся к инженерам.
Зайдя в лётную комнату, мы увидели задумчивые лица Меницкого и Белкина. Тут же сидел и Байрамов, перебирая в руках ключи от сейфа. Не хватало только Федотова, но он ещё лечился. Должен будет появиться на самом показе.
Белкин, первым делом предложил обсудить программу демонстрации МиГ-29М.
— Я разговаривал с Чубовым. Он считает, что «кобра» на Су-27К, смотрится эффектнее.
— Мы тоже делаем её, но с углом атаки 80°, — ответил Меницкий.
— Этого недостаточно. Что мы ещё можем показать?
Началось! Теперь будем менять программу. Приехал Егорушка со своими требованиями!
— Сергей, что предлагаешь? — спросил Валерий Евгеньевич.
За несколько дней сложно было что-то придумать. «Кобра» в моём исполнении проигрывала в эффектности манёвру Вигучева. Но есть ещё одна фигура, которую он не демонстрирует в программе. Мог бы, но отчего-то не показывает.
— Как насчёт «колокола»? — предложил Меницкий.
Анатолий Ростиславович поддержал эту идею и согласился, что это добавит зрелищности. Байрамов и Ваня тоже. Но меня смущал факт того, что данный манёвр в воздушном бою имеет посредственное значение.
— Не вижу на твоём лице радости, — сказал Валерий Евгеньевич.
— Значение этой фигуры двоякое. Люди из военного руководства могут сказать, что потеря скорости в бою недопустима. Сами знаете, что и у меня опыт в этом деле большой, — ответил я.
— Верно. Разве что уйти от ракет с радиолокационной головкой самонаведения, — поддержал меня Иван.
