1985 год. Средиземноморский узел затягивается у берегов Ливии. Лётчик-испытатель Сергей Родин в очередной раз в гуще событий истории. Авианесущий крейсер «Леонид Брежнев» отправляется в первый боевой поход в составе 5й оперативной эскадры. Самые подготовленные лётчики и новейшие палубные истребители. Настоящая проверка для всего экипажа. И противостоит им самое боеспособное соединение кораблей ВМС США - 6й флот.
Январь, 1985 год, ТАВКР «Леонид Брежнев», Средиземное море.
Рывок назад, самолёт поднял нос, и мы устремились к трамплину. МиГ, словно спринтер на дорожке, рванул с места, продолжая вздрагивать.
Старт с третьей позиции позволяет набрать нужную скорость отрыва гораздо быстрее.
Внешняя обстановка на палубе исчезла. Зрение сузилось до диаметра бутылочного горлышка. Перед глазами только обрез трамплина.
— 150… 160, — отсчитывает скорость Морозов.
Напряжение тела растёт.
— Держи скорость. Не вылезай! — в эфире командовал ведомым Ребров.
Взбегаем на трамплин. И вот отрыв! Моментальный всплеск адреналина!
Во время зависания выдерживаю положение самолёта в пространстве. МиГ-29 должен почувствовать опору.
Но тяжело ему это сделать! «Пятой точкой» чувствую, как самолёт слегка проседает.
Взлётный вес максимальный. Подвешенные средства поражения и контейнер со специальной аппаратурой не позволяют самолёту сразу маневрировать.
Секунда, две, и опора в воздухе появилась. Самолёт начал разгоняться. Приборная скорость быстро сравнялась с расчётной, которая необходима для сбора группы.
— 321й, взлёт произвёл, — доложил я и убрал шасси.
— Внимание! Сбор! — громко даёт команду Вольфрамович.
— 400 установил, — сказал я.
В зеркалах показались силуэты самолётов Реброва и его ведомого.
— Справа и слева наблюдаю, — сказал по внутренней связи Коля.
Впереди вышли два Су-27К и занимают место моего эскорта. Ребров даёт команду на начало разворота. И мы всей группой начали менять курс.
— 001й, двумя единицами отходим по заданию. «Стрела» 18, «отвес» 4.
— Понял вас, — ответил руководитель полётами.
— Внимание! 4 и 0. Паашли! — скомандовал Ребров, и мы стали набирать высоту 4000 метров.
Давно я не слышал таких разговоров в эфире. Переговорные таблицы в деле! Немного даже ностальгия пробила.
— Бред какой-то с этой конспирацией. Мы сами запутаемся, если так будем летать, — высказал недовольство Морозов.
— Ты как будто «за речкой» не был. Там же частенько такое использовали.
— Ну… да. Запамятовал просто, — задумчиво ответил Коля.
Руководитель полётами продолжал управлять взлётами с корабля. Доклады о готовности, изменении высоты и курса сыпались один за другим.
Внизу шла другая игра. К нашему авианосцу стремились несколько боевых кораблей. Это не для атаки, а чтобы пощекотать нервы. Но в Средиземном море у нас есть, кому прикрыть от нападок «ястребов Запада».
5я оперативная эскадра начала работать в качестве нашего походного ордера. С воздуха видно, что советские боевые корабли не подпускают американские к авианесущему крейсеру.
Правда, на этих кораблях ВМС США системы слежения серьёзные. Наши планы могут и раскрыть.
— 001й, понял. Переход под управление Тарелки, — «передал» нас руководитель полётами на пункт управления Як-44.
Жаль, что в данный момент нет времени любоваться красотами Средиземного моря. Его безмятежная гладь осталась внизу. Пока ещё не было команды на перевод самолёта в дальнейший набор высоты, можно разглядеть слабые волны, перламутр тёплых вод и отдельные мелкие суда, наполнившие акваторию Критского моря рядом с одноимённым греческим островом.
— Саламандра, 322й Тарелку наблюдаем. Работаем по заданию, — прозвучал в эфире голос Олега Печки.
— Понял вас, — ответили ему с корабля.
Характерный позывной у нашего корабельного самолёта дальнего обнаружения и управления. Сочетается с внешним видом его главной особенности конструкции — антенны локатора, установленного над фюзеляжем.
Олег и Витя начали прикрытие Як-44, который вышел в свою зону дежурства и уже начал работать по предназначению. Его радиолокационная станция должна обнаруживать как воздушные, так и надводные цели.
Вот и сейчас операторы на борту Як-44 докладывают об обнаружении самолётов противника.
— Наблюдаю с азимута 270 две цели. Высота 3500, — продолжал докладывать оператор.
— Работаю, Серый, — доложил Николай.
Как раз с данного направления эти две единицы могут помешать нашей работе. Я бросил взгляд на индикатор бортовой РЛС, антена которой начала менять направление. Это Морозов продолжал искать нужное положение для обнаружения американских самолётов.
— 001й, Тарелке. Гости следуют с курсом 60, — вышел в эфир оператор.
— Понял. Работаем по заданию.
Задумка была следующая. Остров Крит, наш корабль уже прошёл. Походный ордер 5й эскадры как раз вовремя прибыл в точку встречи с «Леонидом Брежневым».
Пока корабли США и наше охранение разбирались между собой, мы и выполнили взлёты с корабля.
— До точки разворота 35, — подсказал Николай, отслеживающий наше местоположение.
Сейчас мы демонстративно направляемся в сторону берега Ливии. Пока нас даже не собираются перехватывать американцы. И это странно.
Но тут же сомнения пропали.
— Серый, две единицы с азимута 250 в нашу сторону. Дальность 100.
— Понял.
Кажется, не получится у нас скрытно подойти к острову. Разгадали американцы манёвр. На самом Крите есть военная база греческих ВВС Ханья, но эти самолёты явно не оттуда.
