— Оркестр ждать было бы наивно, — сказал Марик, поправляя свой чистый комбинезон, который он готовил для появления перед девочками-официантками в столовой. — Есть хочу. Иван Гаврилыч, а давайте в столовую сразу?
— Ночью сходишь в свою «столовую». Знаю я эти твои походы. Сейчас в штаб. Сдаём документы и сразу на постановку, — сказал комэска.
— Только ж прилетели? Мы ведь не знаем состояние дел и обстановку на фронте? — поинтересовался я.
— Вот сейчас и узнаешь, Родин, — похлопал меня по плечу Буянов и подтолкнул в сторону штаба.
После оформления всех документов в строевом отделе, нас всех попросили зайти в кадры. Буянов отправился по другим делам вместе с Томиным, а нам с Барсовым, как обычно, выбора не оставили.
Кабинет кадровиков был заставлен красными и белыми папками. Судя по всему, тут велась настоящая работа.
— Разрешите войти, товарищ полковник? — спросил я разрешение, увидев тощего офицера, внимательно читающего бумаги за столом, где раньше сидела симпатичная брюнетка.
Она тоже была здесь. Стояла рядом с полковником, держа в руках белую кружку с блюдцем и двумя пряниками.
— Вас вызывали? — грубо спросил у меня худосочный, бросая при этом взгляд на девушку.
Выпендривается! Но красотка оценила командный тон этого босса, не сводя с нового начальника глаз и прикусив слегка свою нижнюю губу.
— Нас попросили зайти в строевом отделе, — ответил за меня Марик.
— А у нас что, теперь строевой отдел командует кадрами? Вы не видите, что вы отвлекаете нас от важной работы? — снова спросил полковник, принимая от брюнетки чашку.
За спиной послышались голоса людей и в кабинет вошли ещё два полковника.
— Чего на входе встали? Заняться нечем? — наехал на нас один из них — рыжий, с кучей веснушек.
Так, осталось выслушать третьего и тогда можно уже показывать свой характер.
— Проходите, Валерий Сергеевич, — подтолкнул своего коллегу третий полковник с зачёсанными набок светлыми волосами.
И вот в его глазах, прямо-таки, читались слова — пошли отсюда!
— Ребятки, а ну свалили. Не мешайте работать, а то напроситесь на перевод после Афгана в степи Арктики и Чукотки.
И где же он там степи увидел, главный управленец кадров? Наверняка приехали всем скопом своим, чтобы отметиться в зоне боевых действий и получить «заслуженное».
— Товарищ полковник, я лейтенант Родин, а это старший лейтенант Барсов. Нас…
— Лейтенант, ничего ты не перепутал? Вон пошёл! — снова подал голос худощавый.
— Стоять на месте! — поднял руку рыжий. — Это они, которые представлены… ну вы помните, — сказал он своим коллегам, начав рыться в бумагах.
— Эти? Бравые лётчики, которых представили к орденам? — фыркнул худой, отпивая из чашки.
— Так… да. Родину — орден Красной Звезды, а Барсову — «За службу Родине», — сказал белобрысый. — Не похожи вы на героев, какими вас тут описали. Но не нам решать. Указ уже подписан.
— Это именно они, товарищи. Родин закрыл своим самолётом другой самолёт, а Барсов… — взахлёб начала рассказывать о наших достижениях брюнетка.
— Ой, закройся, а⁈ — махнул ей белобрысый. — Иди, ещё кофе принеси.
Ну, это перебор! Девушка, может и пытается им понравиться всеми силами, но вытирать об неё ноги не позволительно. Тем более, кому? Супервоякам вроде этих троих? Были бы все они толстые, называл бы их «три толстяка».
— Я вас попрошу, товарищи полковники, быть вежливыми с военнослужащими нашего полка, — сказал я.
— Они выполняют свою работу в тяжёлой обстановке, в отличие от вас, приезжающих на вручение нам наград, — поддержал меня Марик.
Молодец! Не ожидал я, что он так скажет. Лаконично и по делу.
— Вы совсем оборзели, лейтенанты? Я же вас запомню! — вскрикнул зачёсанный полковник, в то время как его коллеги усмехались над, как им, кажется, детскими попытками постоять за честь девушки.
Брюнетка своим умоляющим взглядом пыталась нас успокоить и попросить молчать. Ей ещё раз дали команду, и она послушно направилась к двери.
— Нет, ты останешься здесь, — остановил я её, чем вызвал удивление на лицах кадровиков.
— Вам следует вести себя корректнее, товарищи полковники. Перед вами, всё же, девушка, — продолжил Марик.
— Она военнослужащая. Прикажут, и не такое будет делать, — спокойно сказал рыжий, чем вогнал в краску брюнетку.
Я заметил, как сжатые костяшки Барсова побелели от напряжения. Сам бы вмазал каждому из них, да только не стоит оно того.
— Что тут за крики? — открылась за нашими спинами дверь и в кабинет вошёл Томин. — Чего на проходе стоим, офицеры?
Окинув изучающим взглядом всех, комполка сразу понял, что дело не чистое.
— Товарищи полковники, командир полка Томин. Можно узнать, вы кто? — задал вопрос Валерий Алексеевич.
Ему по очереди представились и назвали цель своего прибытия. Говорить старались уже не так дерзко, как с девушкой, но некая нахальность присутствовала.
— У вас офицеры в полку совсем распоясались, Валерий Алексеевич, — сказал худосочный. — Дерзят.
— Мы им награды привезли, а они ведут себя неподобающе. Можем и завернуть им ордена, как думаете? Заняться их воспитанием? — предложил с ухмылкой белобрысый, подойдя к столу рядом с девушкой и мной.
